cycyron (cycyron) wrote,
cycyron
cycyron

НЕ УПОДОБЛЯЯСЬ

Оригинал взят у putnik1 в НЕ УПОДОБЛЯЯСЬ



На Куликовом поле были лучшие люди Одессы - это мое убеждение. Они вели себя очень мужественно, защищали женщин и более слабых до последнего вздоха. Они достойны памятника из золота, потому что они сами были людьми высшей пробы...

Я прочитал этот текст раз, потом второй, потом третий, - и отложил в "Избранное".
Настоятельно рекомендую сделать то же самое.
Пригодится.


Кроме того, сообщаю: сегодня юстициарными структурами Сопротивления передан  в компетентные инстанции, в том числе, и в Следственный Комитет РФ (вдруг пригодится), переданы первые подкрепленные доказательной базой дела по фактам причастности ряд фашистских активистов низового и среднего звена в организации и реализации массовых убийств, а также иных актов насилия на территории Руины.

В частности,
проживающих в Одессе - 17 экз.,
в Харькове - 37 экз.,
в Днепропетровске - 29 экз.,
в Запорожье - 7 экз.,
в Донецке - 4 экз.,
в Луганске - 4 экз.,
в Виннице - 9 экз.,
в Майданеке (быв. Киев) - 57 экз.

В соответствии с требованиями СУП, я категорически не призываю к насилию и не публикую чьи бы то ни было личные данные. Напротив, строжайше придерживаясь правил, полагаю, что к палачам (в том числе,  Одессы, которую сейчас усиленно заставляют забыть про 2 мая 2014 года), необходимо относиться по самой возможной мере гуманно. Люди не имеют права уподобляться нежити.



Выжившая в Доме профсоюзов: Ощущение нереальности не давало возможности поверить в происходящее...

Выжившая в Доме профсоюзов: Ощущение нереальности не давало возможности поверить в происходящее...
0
Эта страшная трагедия 2 мая 2014 года навсегда останется в истории Одессы. Пройдут годы, и историки будут по крупицам собирать свидетельства очевидцев «Одесской Хатыни». Сейчас многие из пострадавших и выживших опасаются называть свои имена и избегают общения с прессой. Мы беседуем с одной из активисток Куликового поля, которой удалось спастись в ту страшную ночь. Она назвала лишь свое имя - Татьяна. По образованию она - педагог.
- Татьяна, какие у вас главные ощущения пережитого спустя дни после трагедии?
- Я не помню страха. Было чувство нереальности. Я понимала, что мы находимся в центре Одессе, вокруг нас тысячи людей. На глазах этих тысяч одесситов нас убивают, поджигают заживо и не дают выйти из этого пекла, отстреливая выбегающих из Дома профсоюзов. Окружающие же заняты своей повседневной жизнью, своими обычными проблемами. Им было не до нас. Это было мое самое сильное потрясение. Равнодушие окружающих:
Среди нападавших были отдельные люди, которые проявили к некоторым из нас сочувствие и пытались спасти нас. Но основная масса, которая называла себя «мирными демонстрантами», откровенно пришла нас сжигать. Ощущение нереальности происходящего не давало возможности поверить в действительность. Я висела на карнизе Дома профсоюзов и не могла понять: как это все возможно в ХХI веке, в той Европе, к которой мы стремимся:
- Как вам удалось спастись?
- Я находилась на втором этаже здания, в одном из забаррикадированных кабинетов. Когда почувствовала, что задыхаюсь, то решила спастись через окно. Я поняла, что еще несколько вдохов ядовитого дыма - и умру. Сначала я попыталась выйти в коридор, подумала - пусть в меня стреляют, терпеть больше нет возможности. Но когда я открыла двери, то увидела черный-черный дым и поняла, что через лестницу не пробьюсь. Вернулась в кабинет и стала набирать «102», но милиция не отвечала. Двое или трое наших ребят, которые были со мной в кабинете, сказали: «Ложись на пол». Сверху уже был темный дым, а внизу еще можно было дышать. Я присела на корточки, наклонила голову, в надежде вдохнуть свежего воздуха, и поняла, что это лишь ненадолго отсрочит мою гибель. Как только я подошла к окну, и меня увидели снизу нападавшие, сразу раздались вопли, началась стрельба, и в меня полетели бутылки с «коктейлями». Наши мальчики кричали: «Не подходи к окну, они тебя убьют». Один из них меня схватил за руку и стал оттаскивать от окна. На моей руке до сих пор синяк. Ребята тушили залетающие бутылки. Через некоторое время мне удалось вырваться из рук парней, я взяла большой цветочный горшок и бросила в окно. Но толстое стекло не удалось разбить. Оно разбилось через несколько минут от удара и взрыва летящего «коктейля».
Я вскарабкалась на подоконник. На мое счастье на втором этаже широкий карниз. Вокруг меня все билось и взрывалось. Я прошла по карнизу и ухватилась за кондиционер. Потом ко мне вышел один из наших парней. Видно, и он уже не мог дышать в кабинете. Мы стояли на расстоянии вытянутой руки. Он был в балаклаве, лица не было видно. Парень спросил, как меня зовут, его имя я забыла. Внизу какие-то двое кричали мне: «Прыгай!». Они притащили под окно спинку от дивана. Но я понимала, что высота большая, и могу не выжить после падения. Это был полноценный третий этаж, так как в Доме профсоюзов потолки высокие, плюс еще дополнительных пол-этажа. Я отказалась прыгать. Потом в какой-то момент в меня полетел взрывпакет. Я почувствовала сильнейший удар по лицу. На секунду потемнело в глазах, и тут же яркая вспышка. Я открыла глаза и увидела, что у меня горят волосы. От взрыва у меня из носа полилась кровь. Но я считаю, что легко отделалась. Наш парень стал тушить мою горящую голову. Потом я услышала крики: «В женщин не кидайте». А те, внизу, кричали: «Прыгай!» - и подставляли руки. Это были одесситы. Возможно, болельщики. То есть, люди вменяемые, не приезжие. У остальных, видимо, была задача нас уничтожить. Я сама слышала, как кричали: «Сожжем их заживо».
- Как вы спустились с карниза?
- Я провисела на карнизе около получаса. А затем появилась милиция. Правоохранители забежали реденьким строем, и сразу же появились две металлические конструкции, с помощью которых стали эвакуировать людей. Я первой спустилась по этой лестнице. Меня внизу подхватили человек пять. Милиционеры нахлобучили мне на голову какую-то каску. Я еще судорожно пыталась найти свой телефон. Один высокий парень из одесситов, которые были среди нападавших, взял меня и вывел из толпы. Если бы не он, то мне, может быть, и не дали бы уйти. Парень отвел меня к «скорой», но врачи на нас не отреагировали. Мне пришлось самой, с помощью носового платка и воды, промывать окрававленное лицо.
- Почему люди зашли в Дом профсоюзов? Их завлекли туда обманом?
- В тот день я взяла с собой фотокамеру, чтобы запечатлеть события в центре города. Потом мы узнали, что готовится нападение на Куликово поле.Выжившая в Доме профсоюзов: Ощущение нереальности не давало возможности поверить в происходящее...Когда мы пришли туда, то увидели, что весь палаточный городок разбирают и все заносят в Дом профсоюзов. Нам сказали, что сейчас здесь будут члены Правого сектора, и люди собираются обороняться при помощи досок и палок. Куликовцы думали, что защищаться удобнее всего в забаррикадированном доме до тех пор, пока на помощь не придет милиция. И мы стали им помогать заносить вещи. Говорят, что до этого момента на Куликовом поле депутат Вячеслав Маркин заставлял всех уйти. Он просто истерически кричал, но никто его не слушал. Ушла лишь часть людей. Только мы подошли к крыльцу, как раздались дикие крики и стрельба, и на нас накинулась озверевшая толпа. Уходить уже было поздно, все ринулись в Дом профсоюзов. Было ощущение, что толпа нападавших шла с Привокзальной площади. Мужчины отправили всех женщин и детей наверх, а сами остались, чтобы оборонять первый этаж. Девочки стали раскладывать бинты и вату для первой медицинской помощи.
И уже через несколько минут все вокруг загорелось. Я пыталась тушить какую-то штору, но не было воды. Потом почему-то выключили свет. Глядя на все это, я вдруг поняла, что люди изначально не собирались обороняться в здании. Никто сюда ничего не завозил заранее, люди даже толком и не ориентировались в помещениях. Зайти в Дом профсоюзов решили импульсивно, в последние минуты. Отступать было просто некуда.
- Есть информация, что внутри здания спрятались евромайдановцы, которые напали на вас?
- Я сама таких людей не видела. Но одна из наших девушек на похоронах погибших сказала, что таких людей она лично видела.
- Свидетели трагедии утверждают, что характер дыма в пылающем здании был необычным.
- Я хорошо знаю, что такое гарь и как долго она не выветривается. Здесь было что-то другое. Не было гари, которая въедается. Мои обожженные волосы практически ничем не пахли, а одежда выветрилась на следующий день. Это нетипично для простого возгорания. Запах дыма был необычный.
- Как на Куликовом поле вела себя милиция?
Выжившая в Доме профсоюзов: Ощущение нереальности не давало возможности поверить в происходящее...- Милиционеры фактически самоустранились. Никто никому не помогал, за исключением того, что несколько сотрудников подставили плечи, когда я съезжала по лестнице. Я бы не ушла с Куликова поля, если бы знала, что остальных мальчиков будут добивать. Думала, раз милиция здесь, значит, все в порядке. Людей защитят. А на самом деле, их просто отдали в руки убийц. Вокруг происходящего находилось жиденькое оцепление. Зато на следующий день милиция стояла в пять рядов. Меня поразило и то, что буквально в пяти метрах от сотрудников милиции некие девушки на лужайке наливали в бутылки <коктейли>. Вокруг толпа тащила по земле наших парней и добивала их под деревьями. Я пыталась кричать, звать на помощь, но бесполезно.
- Как изменились ваши жизненные планы после 2 мая?
- Я хочу жить в родной Одессе, хочу помогать семьям погибших и пострадавшим. Но единственное, чего не понимаю: как я смогу жить в одной стране с людьми, которые убивали одесситов? Я не могу никуда уехать, я должна помогать людям. Иначе буду чувствовать себя предателем.
- Как, на ваш взгляд, изменился дух Одессы после этих событий? Что поменялось в одесситах?
- Я не могу об этом судить, так как все дни после трагедии общаюсь исключительно с теми, кто прошел Куликово поле, эту Хатынь, с их родственниками и с сочувствующими. Но я знаю, что людей, думающих по другому - много. Тогда, стоя на карнизе я тщетно искала сочувствующие глаза. Кто-то просто снимал на телефон происходящее. Рядом умирал человек, которому <скорая> отказалась помочь. Но я не знаю, как можно жить после этих событий как раньше. У меня не получится.
- Некоторые СМИ сообщали о том, что в Одессе на Куликовом поле погибли бомжи и другие асоциальные элементы общества...
Выжившая в Доме профсоюзов: Ощущение нереальности не давало возможности поверить в происходящее...- Страшно, когда говорят, что на Куликовом поле пострадали одни бомжи и отбросы общества. На следующий день, когда я ходила по пепелищу, то нашла обгоревший томик Стендаля. Это у нас разве бомжи читают Стендаля? На Куликовом поле были лучшие люди Одессы - это мое убеждение. Они вели себя очень мужественно, защищали женщин и более слабых до последнего вздоха. Они достойны памятника из золота, потому что они сами были людьми высшей пробы...


Источник

Tags: катастрофа, трибунал
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments