cycyron (cycyron) wrote,
cycyron
cycyron

Как ПМВ облагородила разведку

Оригинал взят у mamlas в Как ПМВ облагородила разведку

Ещё по теме разведки в ПМВ

«Шпионаж омерзителен для джентльмена»
Как участники Первой мировой познавали искусство разведки и контрразведки

Нынешнему героико-романтическому ореолу вокруг своей профессии сотрудники спецслужб обязаны именно Первой мировой войне. Разные способы тайного сбора информации — то есть, разведка, если этим занимаются «свои», и шпионаж, если «чужие» — существовали издревле, но всегда считались маргинальным и постыдным занятием, недостойным благородных людей. Тотальная затяжная война на выживание заставила правительства и простых людей переоценить это ремесло — украденная секретная информация или, наоборот, вброшенная дезинформация порой могли стоить сотен тысяч жизней соотечественников и исхода крупнейших сражений. ©
~~~~~~~~~~~


Арест подозреваемого в шпионаже в пользу Германии в Амьене, Франция. 6 апреля 1918 года.

Именно в годы Первой мировой тайные агенты, работающие под видом торговцев, священников или даже танцовщиц, становились образцом для воспитания патриотизма. Именно тогда появились первые «легенды» шпионажа, как Мата Хари, а профессию шпиона с успехом осваивали деятели культуры, как Сомерсет Моэм, позже посвятивший этому отдельный цикл рассказов.

«Грязное дело»

До Первой мировой войны не только в России, но и почти во всех европейских странах была распространена традиция презирать даже своего родного жандарма как «гнусного шпиона и доносчика» и не подавать ему руки в приличном обществе. В России, причем, до конца XIX века сами жандармы считали недостойным заниматься «клоунадой», из-за чего обычно отправлялись на встречи с осведомителями прямо в форме, в лучшем случае, накинув сверху пальто, но все равно — в сапогах и со шпорами. Чем очень веселили даже случайную публику.


Маргарета Гертруда Зелле (Мата Хари) в сценическом образе. 1907 год.

Высокопоставленные британские военные тоже считали шпионаж грязным делом. Еще во время Крымской войны английский офицер Кингслейк писал: « Сбор информации тайными средствами омерзителен для английского джентльмена». Генерал Дуглас Хэйг подчеркивал: «Я не хотел бы позволять, чтобы моих людей использовали в качестве шпионов. Офицеры должны действовать честно и открыто, как положено англичанам. "Шпионаж" среди наших людей был ненавистен нам, военным».

Даже немцы, чья разведка оформилась еще до войны и поначалу считалась самой эффективной, шпионов не жаловали. «В Германии поняли, что для этого специфического, необходимого, но в то же время, презираемого занятия нужны специальные люди. Ваш идеальный шпион — это человек с преступными побуждениями, своего рода моральный извращенец», — писал британский историк Джеймс Мортон.

Презрение к шпионам разделяли и «широкие массы». Бельгийка Марта Маккенна, в годы Первой мировой работавшая на британскую разведку, позже вспоминала свои первые мысли, когда с ней завели разговор о шпионаже «на благо Родины»: «Меня тут же охватил ужас. Я знала, что в Бельгии есть шпионы, и что они служат своей стране. Но я все равно видела в них что-то несвойственное людям и очень далекое от моей жизни».

За годы войны при помощи союзников по Антанте в оккупированной немцами Бельгии возникла целая подпольная организация под кодовым названием «Белая дама». Состоявшие в ее рядах люди занимались именно добычей разведданных, но протестовали, когда их называли шпионами — они считали себя солдатами и после войны требовали для себя армейских званий и наград.

Немецкие агенты тоже в глубине души не любили свое «ремесло». Немецкий военный атташе в США Франц фон Папен, занимавшийся организацией диверсий на военных заводах, однажды сказал за обедом: «Боже мой, я отдал бы все, лишь бы оказаться в траншеях на фронте, где мог бы делать свою работу, как подобает благородному человеку». Но к концу войны такой «работой» уже занимались и дамы, не испытывавшие особых моральных терзаний.

Легенда Маты Хари

Так уж получилось, что именно имя Маты Хари — самое известное из числа разведчиков Первой мировой. О ней снято более 20 художественных фильмов, включая знаменитую мелодраму с Гретой Гарбо. Хотя «Мата Хари» — даже не имя, а всего лишь сценический псевдоним голландской танцовщицы Маргареты Гертруды Зелле. Да и насчет эффективности ее «работы» до сих пор ведутся споры — была ли она шпионкой вообще (если и была — то, скорее всего, крайне посредственной).

К началу войны Мата Хари была взрослой (37 лет) женщиной с несчастной судьбой. Пережив смерть родных и близких, неудачный брак с морским капитаном-алкоголиком, а потом и смерть собственного сына, она пыталась найти утешение в изучении культуры и традиций народов Индонезии, куда ее занесла судьба. Освоив в совершенстве местные танцы, Маргарет перебралась в тогдашний эпицентр богемы — Париж, где выступала как экзотическая танцовщица.

Тут ее ждал успех. Вскоре Мата Хари стала настоящей «звездой», но не из-за высокого искусства, а благодаря эпатажу зрителей. Некоторые из ее танцев представляли собой нечто близкое к современному стриптизу, тогда еще непривычному в массовой культуре. Также Мата Хари придумала ряд легенд про себя — одним говорила, что она внебрачная дочь английского короля и индийской княжны, другим — что воспитывалась в восточном монастыре, третьим — что у нее есть конь для полетов по небу.

Не брезговала Мата Хари и древнейшим ремеслом — была любовницей целого ряда военных, банкиров и политиков во Франции, Германии и Бельгии. У некоторых богатых поклонников иногда надолго задерживалась (например, несколько месяцев прожила в замке бельгийского финансиста). При этом по жизни оставалась непрактичной, во многом — «большим ребенком». Неумело врала, проигрывала много денег в карты, часто оказывалась «на мели» и брала деньги в долг.


Маргарета Гертруда Маклеод-Зелле (сидит слева) и ее муж капитан Рудольф Джон Маклеод на борту Принцессы Амалии, вероятно, в Саутгемптоне. 1897 год.

Во время Первой мировой войны Нидерланды сохранили нейтралитет, и Мата Хари могла ездить из Франции на родину и обратно. Но поскольку страны были разделены линией фронта, путь был кружным — через Испанию и Великобританию. Одновременно в выборе фаворитов и поклонников Мата Хари переключилась на офицеров стран Антанты (среди которых был даже русский — Вадим Маслов), и это привлекло к ней внимание французских спецслужб. Угодив на беседу к капитану разведки Жоржу Ладу, танцовщица оправдывается, уверяет, что всем обязана Парижу и любит Францию больше чем даже свою Голландию, но любит и офицеров. А в доказательство искренности обещает за огромный гонорар добыть немецкий мобилизационный план. Однако по дороге в Нидерланды Мата Хари пробалтывается о своей вербовке англичанам, чем наводит на не еще большие подозрения.

В итоге никакого плана она так и не добыла, вернувшись во Францию с пустыми руками, а капитан Ладу выставился перед начальством полным идиотом, завербовавшим болтливую и легкомысленную актрису. Считается, что это Мату Хари и погубило — Ладу был на нее очень обижен и способствовал ее аресту и расстрелу. Формальным же поводом для этого послужил перехват радиообмена немецкого резидента в Испании с Берлином, в котором упоминалось о некоей «агентке Н-21», которой было велено вернуться в Париж через Мадрид.

13 февраля 1917 года Мата Хари была арестована французской разведкой и обвинена в шпионаже. Ее судили закрытым судом (материалы которого не рассекречены до сих пор), обвиняя в передаче противнику сведений о перемещениях войск союзников, якобы полученных от любовников. Прошение о помиловании к президенту Пуанкаре было отклонено: Мате Хари не повезло еще и со временем суда над ней, совпавшим с провалом наступления у Шмен-де-Дам. Потери французов там приближались к 120 тысячам и спровоцировали мятеж в армии, забастовки на заводах. Срочно потребовался «козел отпущения», который бы объяснял французам, что их просто предали.

Ее расстреляли 15 октября 1917 года, но даже из своей смерти она устроила представление — отказалась от повязки на глаза и послала воздушный поцелуй стрелявшим солдатам. «Проститутка — да, но предательница — никогда», — якобы сказала она на прощание, стоя у расстрельного столба.

Возглавлявший во время Первой мировой германскую разведку Вальтер Николаи позже писал, что Мата Хари действительно была завербована немцами и формально была шпионкой, но никакого вреда французам не нанесла: «Нет, судебной ошибки не было. Приговор был правильным и соответствовал военному времени. Но трибунал ошибочно думал, что нанес непоправимый удар по немецкой разведке. В действительности ни одно донесение агента "Н-21" не было использовано, ни одно ее сообщение не имело для нас политического или военного значения. Вот почему ее судьба трагична — она рисковала своей жизнью напрасно».

Другой специалист по немецкой разведке, Фриц Карл Регельс, придерживается иной точки зрения: «Мата Хари принесла Германии большую пользу. Она была курьером в агентурной цепи в Европе. Она отвозила им деньги, чеки, распоряжения, получала информацию и большую ее часть передавала сама. Она прекрасно разбиралась в военной обстановке, пройдя выучку в одной из наших лучших разведшкол. Это была настоящая разведчица, которая служила интересам Германии. Наверное, в этом и заключается разгадка мужественного поведения Мата Хари перед расстрелом — она умирала как солдат, выполнивший свой долг».

«Белая дама»

22 ноября 1914 года британские, французские и бельгийские спецслужбы приняли решение о создании общего бюро разведки в Фолкстоне на юго-востоке Англии. Оно должно было координировать работу всех агентов Антанты в оккупированной Бельгии и в нейтральной Голландии. Работа шла не всегда гладко — офицеры трех армий соперничали за успехи и списывали друг на друга провалы, перевербовывали друг у друга агентов.

Британский агент Генри Ландау позднее рассказывал о задачах бюро: «Любой ценой мы хотели, чтобы Голландия осталась нейтральной, потому что даже если бы она вступила в конфликт на нашей стороне, ее немедленно заняли бы немцы». В отношении же Бельгии работа, на которую вербовали местных патриотов, на первый взгляд казалась скучной. «В кино шпионы совершают отчаянно смелые поступки, вроде кражи военных тайн из сейфа посла, — писал историк Джеймс Мортон. — В действительности, шпионаж, главным образом, состоит из рутинных мелочей. Большим успехом разведки была организация наблюдения за движением поездов, позволившего союзникам своевременно узнавать о перемещениях немецких войск.

С наблюдениями за поездами было связано две проблемы. Первой был сбор информации, а второй — передача ее в штаб. Подходящий персонал найти было относительно легко из числа бельгийских беженцев, которыми обычно управляли старосты или священники из перемещенной общины. Задачей офицера разведывательного корпуса было убедить священников сообщить ему данные о личности тех членов общин, которые могли бы заняться наблюдением за железными дорогами в Бельгии — преимущественно либо живших в домах, прилегавших к путям, либо имевших оправдание своего пребывания вблизи дороги.


Бутылочка «секретных» чернил, использовавшихся шпионами

После вербовки будущий агент обучался в Париже в условиях большой секретности. Обучение состояло из краткого курса о немецкой армии, чтобы уметь определять рода войск и воинские части по петлицам, погонам, кокардам и знакам на касках, а также знать разные виды поездов. Например, эшелон для перевозки пехоты включал мало вагонов для перевозки лошадей, но зато на платформах в конце поезда размещались полевые кухни; поезда для перевозки конницы состояли почти полностью из вагонов для лошадей; у поездов для артиллерии на открытых грузовых платформах стояли пушки. Наблюдатели за поездами должны были также замечать общий вид войск, чистые они или грязные, и состояние их боевого духа. И если в день проезжало от 40 до 52 поездов — это означало перемещение дивизии».

Шпионская сеть, созданная при помощи союзников, называла себя «Белая дама» — по имени легендарного призрака, предсказавшего якобы падение династии Гогенцоллернов. Координировал работу организации тот самый Генри Ландау, а его заместителем стал Эдвард Эмабль, священник из деревни Ирсон. Он сумел организовать круглосуточное наблюдение за движением поездов по линии вдоль фронта. На посту наблюдения сидел давнишний друг Эмабля — Феликс Латуш, его жена и две дочери-подростка, дом которых стоял рядом с путями. Они отслеживали, кого и что провозили в проходящих мимо поездах, используя цикорий для подсчета лошадей, бобы фасоли — для солдат и кофейные зерна — для пушек. Донесения прятали в полой ручке метлы, которую связной должен был менять на другую.

Другие члены организации писали свои донесения с помощью лупы на очень маленьких кусочках самой тонкой папиросной бумаги, затем ее либо скатывали внутрь сигареты (чтобы прикурить при опасности), либо проносили в маленьких контейнерах из пробки «в полостях тела». Агент Поль Бернар, как утверждали его соратники, мог написать 1500 слов на обратной стороне почтовой марки. Также для передачи сообщений использовались полые ручки в корзинах зеленщиц и пустоты, выдолбленные в корнеплодах свеклы. Сообщения довозили до границы с нейтральной Голландией, а затем перебрасывали через колючую проволоку или протаскивали через полую бочку. Чтобы перебросить людей через заграждение (а немцы еще и пропускали по проволоке электрический ток), некоторые агенты надевали толстые резиновые перчатки и сапоги, или тоже проползали сквозь бочку.

При всей, на первый взгляд, комичности такой «партизанщины» она была очень опасной — некоторых агентов немцы разоблачили и расстреляли. Например, среди молодых женщин, помогавших «проводникам», были Леони Рамелоо и Эмили Шаттеман, проживавшие в поселке Бушот на голландской границе. В сентябре 1917 года немцы их поймали и казнили. Но большинство агентов так и не было разоблачено, и к концу войны «Белая дама» считалась самой успешной разведывательной сетью на Западном фронте.

По секрету всему свету

Еще более творчески подходили к своему секретному делу агенты Антанты в зоне ответственности Австро-Венгрии. «Многие шпионы были арестованы во время нашего продвижения на русском фронте, — пишет в своей книге «Разведка и контрразведка» Макс Ронге, возглавлявший в годы Первой мировой сначала контрразведку, а потом разведку двуединой монархии. — После занятия Львова русскими безработица принудила многих превратиться в шпионов или служить в русской полиции. Многие [после наступления австрийских войск] ушли с [отступающими] русскими, но Фадеус Гульковский с некоторым числом мелких шпионов был схвачен и осужден».


Финская женщина-шпион, которая проехала 200 миль, переодевшись мальчиком

Тем не менее, бороться с оставшимися на территории Австро-Венгрии русскими, итальянскими и французскими шпионами было крайне трудно. Ронге описывает, как те, например, освоили передачу своих сообщений на виду у всей Австро-Венгрии: «Опасность представляли газетные объявления. Кто мог бы предположить что-либо особенное в объявлении: «Швейцарец, 35 лет, отлично знает бухгалтерию и ведение переписки, долго работал на руководящих должностях в Вене, имеет отличные рекомендации». Мы обнаружили, что этим объявлением итальянской разведывательной службе сообщалось следующее: «35-я пехотная дивизия из Вены направилась в направлении Италии». Чехи, находившиеся в Швейцарии, использовали метеорологические сводки и объявления о свадьбах. Шпионы использовали для передачи сведений невинные статьи, фельетоны и заметки в газетах, а в придачу — непонятные знаки, кем-то надписывавшиеся на вагонах поездов…».

Газетный канал связи между шпионами австрийские контрразведчики смогли разгадать лишь к осени 1918 года и добились обсуждения вопроса о таких объявлениях, уговорив издателей их «фильтровать». Но шпионы стран Антанты попутно наладили и другой канал связи — через католическую церковь. «Даже посольство Ватикана в Вене допускало пересылку частных писем в своей дипломатической почте, не понимая, что под этой кажущейся частной корреспонденцией скрывается шпионская переписка, — вспоминал Ронге. — Случайно задержанные нами письма одного высокопоставленного духовного лица привели к открытию, на которое было обращено особое внимание посольства».

Наказ для ЦРУ

В апреле 1917 года прототипом для считающегося сегодня чуть ли не всесильным ЦРУ послужил маленький офис в Вашингтоне, штат которого состоял из двух офицеров и одного писаря, а за границей многие военные атташе сотрудничали с ним по собственной инициативе и даже оплачивали большинство расходов из собственного кармана.

«Правительство США, которое уберегло нас от войны, ассигновало в этом [1917] году на разведку сумму в 11 тысяч долларов. Армия вступила в ураган великой войны вслепую», — пишет в книге «Американская разведка в годы мировой войны» ее бывший сотрудник Томас Джонсон. Впрочем, по его же признаниям, спустя всего несколько месяцев ситуация резко изменилась. Агентов, работающих на американскую разведку в Европе, было уже несколько десятков — от беспечных на вид военных до светских дам.

«Одним из лучших маневров разведывательного отдела американского штаба и в то же время самой ловкой шуткой, сыгранной когда-либо, одной армией против другой, была «эльзасская хитрость», — пишет Джонсон. — С макиавеллиевым коварством немцев предупредили о готовившемся большом американском наступлении на Эльзас; это наступление якобы должно было быть доведено до Рейна, тогда как в действительности американцы готовились к наступлению в другом районе. У полковника Конджера появилась гениальная мысль, как дезинформировать немцев. Он написал письмо [командующему экспедиционными силами США в Европе] генералу Першингу, в котором излагал план мнимого наступления в Эльзасе и бросил копию этого письма в корзину для бумаг в своей комнате в отеле, среди прислуги которого, как подозревали, был немецкий шпион. Когда Конджер вернулся, копия исчезла.


Начальник американской разведки генерал Деннис Нолан

Через несколько дней начальник германской секретной службы в Швейцарии начал получать донесения: «X. и Z., которых подозревают в том, что они являются американскими агентами, побывали во всех библиотеках, у всех книготорговцев Берна в поисках сведений об Эльзасе. Они интересовались географическими и топографическими подробностями, железными и шоссейными дорогами». Географические и топографические подробности, сведения о железных и шоссейных дорогах — это было именно то, что должна была знать вторгающаяся армия».

Также в дезинформации немцев была задействована известная американцам немецкий агентка по кличке «Беладонна», работавшая в Швейцарии, в бернском отеле. Как рассказывал Джонсон, однажды ее вызвал начальник и сообщил о том, что американцы, возможно, готовят наступление в Эльзасе и нужно попытаться проверить эту информацию. Вскоре шпионка в своем отеле смогла «подцепить» проходившего мимо якобы случайно американского офицера, и завлекла его в бар. Согласно версии, изложенной в книге Джонсона, она опоила американца и, обыскав карманы, обнаружила конверт с приказом начальника американской разведки генерала Нолана начальнику американской секретной службы в Швейцарии прислать к нему всех находящихся у него на службе людей, бывавших в Эльзасе или знавших страну и говоривших на эльзасском наречии. После этого немцы начали переброску в Эльзас свежих подкреплений, но наступление американцев началось совсем в другом месте. Джонсон в своей книге утверждает, что именно оно в итоге «добило» кайзеровскую Германию, хотя, тут, очевидно, автор дает волю воображению, что сотрудникам спецслужб свойственно не в меньшей степени, чем рыбакам.
Сергей Петрунин
«Русская планета», 28 августа 2014


Tags: история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments