cycyron (cycyron) wrote,
cycyron
cycyron

Пути русского развития -моё интервью журналу "Наследник", хотя и старое, но сейчас крайне

Оригинал взят у kolybanov в Пути русского развития -моё интервью журналу "Наследник", хотя и старое, но сейчас крайне
Оригинал взят у krupnov в Пути русского развития -моё интервью журналу "Наследник", хотя и старое, но сейчас крайне актуальное
Оригинал взят у krupnov в Пути русского развития

Фрагменты моего интервью журналу «Наследник», № 32, 2010 (спасибо Филиппу Якубчуку!)

Полностью текст интервью и его обсуждение на форуме - на сайте журнала ЗДЕСЬ.

- Каковы сценарии развития России на ближайшие 10-20 лет?

     Ю.К.: Самый негативный – катастрофный. … Второй сценарий –  к кому-то пристроиться, К Евросоюзу или к Китаю. Пытаться инкорпорироваться, интегрироваться. Это малореалистично, но это вариант пристроиться со значительной потерей суверенитета.

   Третья линия для меня ключевая – это мировая держава, то есть государство, способное решать мировые проблемы на своей территории. Например, проблемы промышленности и инфраструктуры. Инфраструктура морально или физически ветшает везде, всем все равно предстоит тотальное переоснащение. Везде, в Европе, в Афганистане наблюдается деиндустриализация. Это не только вынос производства за пределы страны, но и упадок инженерной культуры, стремление зарабатывать не на преобразовании материалов природы, а на финансовых потоках, обслуживании. Проблема деиндустриализации, восстановления промышленного капитала – это мировая проблема, не только мы болеем…

- Вернемся к сценариям. При сохранении нынешних тенденций, какой из них наиболее вероятен?

Ю.К.: На мой взгляд, вопрос вероятности к сценариям неприменим. За сценариями стоят актеры, акторы, если говорить социологически, игроки. В этом смысле сценарии не заданы, это не прогнозы, не фатум, не рок. Все зависит от того, как мы самоопределяемся. Если нам с Вами противен первый и второй сценарий, а третий нравится, и мы начинаем работать в эту сторону, то мы подкрепляем третий сценарий нашими личностными ресурсами. Мы в это верим, прежде всего, мы этого желаем, учимся работать, ищем единомышленников. Если мы этого не делаем, то по массе параметров из 90-х годов, 80-х, то, конечно, скорее всего, 1-ый сценарий. Мы не должны к сценариям относиться, как к неким естественным вне нас протекающим процессам. Сценарий – это не естественный процесс, мы должны определяться.

- Сценарий – это мы…

      Ю.К.: Конечно. Надо понимать, что когда

человек говорит, что первый сценарий является наиболее вероятным, то по большому счету человек просто смирился с этим сценарием, или не вполне осознанно встроен в него, или просто является активным игроком, программирующим эту ситуацию. Вопрос не в том, как объяснить, а в том, какой принцип ты реализуешь, на чем стоишь и во что веришь. 

Вадим Валерианыч Кожинов интересную дает трактовку строк Федора Тютчева «Умом Россию не понять, в Россию можно только верить.» Обычно это понимают в том смысле, что Россия такая непонятная, иррационально-фантазийно-глупая и утопичная, ничего ни фига не поймешь, поэтому остается только верить в дурацком смысле. Вадим Валерианович показывает, что Тютчев имел в виду совсем другое, что Россия существует только в нашей вере в нее. Когда мы верим в нее, хотим, чтобы они жила, и она существует. Либо стоишь в России и живешь на нее, веришь, что она была, есть и будет, либо ее просто нет. Обычно эту цитату приводят как свидетельство иррациональности, а верить - наоборот каждый день, каждый час себя проверять, восстанавливать себя из отчаяния, восстанавливать смысл бытия России и верить в это. У Тютчева гениальная программа. Может в другой стране можно как-то по-другому, но в Россию надо верить, от этого тащиться, не сентиментально, а просто понимать, что есть великое историческое движение, которое просто любишь, пытаешься двигать. А когда в Россию перестали верить в феврале 17-го года, то, как писал Розанов, в три дня Россия слиняла. Сейчас говорят, что царизм там кого-то давил, но на деле это лишь объяснительная конструкция. На тот момент монарх как помазанник Божий личностно представлял Россию – все! И если его убираешь, ради демократии, идеалов республики, свободы (кто-то просто ненавидел,  ревновал) - не важна причина, важно, что когда личностный символ России убираешь – все, нет ничего. Меня в этом смысле поражает генерал Петр Краснов, который был повешен за то, что служил немцам. Будучи талантливым писателем, в одном из романов в 30-х пишет: «Мы были рады приветствовать февральскую революцию», спокойно пишет про приказ №1, который разрушил армию, дисциплину, и тут же удивляется, что вдруг солдатская масса поперла назад в тылы, сжигала, насиловала. Царя убрали, из офицеров сделали обслуживающий персонал, и вдруг случилось! Можно говорить, что первый сценарий на 20 процентов более вероятен, монету кинем, но так мы уходим от ответственности и вынимаем себя из этого, тогда наши разговоры ничего не стоят.

- Что надо сделать, чтобы благоприятный сценарий стал более вероятным?

      Ю.К.: Надо прекратить пытаться за неделю все вопросы решить. Есть любители смены режима, которые говорят, что надо сменить, и все разрешится, другие говорят, что надо на чем-то сделать ставку, третьи говорят, надо раскулачивать олигархов, которые получили действительно без всяких оснований основную собственность… На мой взгляд это в какой-то момент может работать, но как вторичные вещи. Первичные вещи, и я пытаюсь работать в этом направлении, нужно делать проекты развития. Любой проект связан с отсутствующим, это то, чего нет, но что уже прорисовано. Без проектного сознания ничего не сделаешь. Проект развития – то, что кардинально преобразует реальность, решая важную мировую задачу. Например, переход к малоэтажной урбанизации усадебной от сегодняшних 40 %, часто вынужденных, низкого качества к 80%, причем очень высокого качества. Вот проект развития. 

      Берем экспериментальную площадку где-нибудь в Урало-Сибири, берем и делаем опытный образец усадебной урбанизации. Другой проект – космодром Восточный и дальневосточный космический кластер, создавать целый космический центр. Сегодня мы, да и мировая космонавтика лет 30-40 ходит по кругу. Замечательно, что мы Союз, Мир, теперь МКС, отработали эти станции, много знаний от этого получаем о том, как люди себя чувствуют, как они это переносят, но в принципе мы ничего нового не производим, а ходим по кругу. А новый Дальневосточный космический центр, сочетающий научные, образовательные, производственные учреждения должен будет запускать новые космические программы, как колонизация Марса. Это программа на 1000 лет, связанная с терроформированием Марса и восстановлением на нем атмосферы, созданием условий, близких к земным. Сначала предполагается просто летать до Марса, но в принципе предполагается масса гораздо более сложных вещей. Вплоть до осуществления определенных серьезных воздействий на планету, для того, чтобы закреплять имеющийся кислород, создавать атмосферу, чтобы не уходило, не нагревалось и т.п. Это прежде всего нужно для того, чтобы моделировать планетарные процессы (ведь на Земле мы этого делать не можем, то есть технически можем, но не знаем последствий), сейчас климатические изменения уже огромные и мы не управляем процессом. Плюс это попытка каолонизации космоса, это уже дальний космос, межпланетное сообщение, как новая попытка человека понять себя и того, что он может. Сейчас уже запущен эксперимент Марс 500, это же делали в проекте Биос еще в советский период. Это безусловно полезно, потому что мы должны учиться создавать искусственную атмосферу, искусственную среду обитания. Мы не пытаемся повторить Божье творение – это претензии идиотские, но мы исследуем те процессы, на которые можно как-то влиять. 

Далее перенос столицы на Дальний Восток. Мы кардинально меняем всю геометрию российского пространства: зад становится передом. Маленький деградирующий хвостик в 38% территории России, а живет там 6 миллионов от 140 – это 5%, а вокруг – переполненные Средняя Азия, Китай. Руководитель страны должен вставать рано утром и смотреть на Китай, Японию, Корею, творчески себя взбадривать, начинать шевелиться, что-то делать, потому что иначе – смерть.

    Станкостроение, которым я много сейчас занимаюсь, оно у нас уменьшилось в 20 раз за 20 лет, фактически осталось в вырожденной форме. Таких проектов у меня около сотни. Важно все время искать точки, где мы наполняем проектной мощью нашу страну, куда мы можем подключать молодежь, вузы ориентировать.

Сейчас ситуация расстрела социальной ткани страны, то монетизация, то еще что-то. А я давно идею продвигаю, что социальный кодекс нужен. Мы построили госаппарат, чтобы с гражданами заключать договора, а давайте это все пропишем, чтобы на словах не обсуждать, как быть. Например, школа, пятый класс – каждому пять бесплатных уроков, такой-то продолжительности. Тем самым мы определим, какие социальные стандарты нужны, то есть что значит ребенку дать среднее образование.

Такие разные проекты задают мышечный тонус стране, можно их критиковать, но должно быть проектное тело - 30, 50, 120 проектов. Проект – это вещь, которая выживает, все они берутся из чьей-то подсказки, чьей-то идеи, людей, которые 20, 30, 40 лет пахали, страдали, буквально вынашивали и рожали эту проектную идею. Это наш национальный гений, ресурс, мы должны доводить до более технологичного видения и их обеспечивать. Я с коллегами, небольшим коллективом, человек 20, дальше идет человек 100, более широкий круг – тысячи две. Когда начинаешь проект все более конкретизировать, начинается финансовая ответственность, материальная ответственность. Не хватает людей, качества их работы. Государство должно помогать, это пока чахлая фантазия, попытка на пузе что-то изобразить. Должно быть условно около сотни проектов в общем доступе на сайте, которые критикуются, конкретизируются, меняют название, когда будут более конкретно поставлены цели, это такая игра должна быть общенациональная и молодежь должна смотреть от концепцияй самых зашибенно-утопических до более и более технологичных.

Если человек идет и у него получается, то мы должны сразу звания давать, квартиру, потому что это основное, что двигает нашу страну. Пока мы это не начнем делать, молодежь отбирать более талантливую (талантливую не абстрактно, а под эти проекты), плюс молодежь, которая сама уже проекты какие-то новые выдвинула, к ним стариков прикреплять. С точки зрение трезвости и технологичности я другого способа не вижу. ...

- Как мобилизовать население для проектной работы?

Ю.К.: Государство должно определить проекты, вывести это на первый план, под эти проекты набирать людей. Проекты и нужны для мобилизации. Демобилизован – это абстракция, Если человека посадить в комнату, запереть, может он на стенку бросится мобилизовано, а может в прострации, потому что ничего не понятно. Мы живем в прострации, то ли убить, то ли цветы подарить. Нет жестких целевых функций, Не сказано: здесь мы должны погибнуть, но сделать, кто сделает, тот будет герой. Приходишь, десять лет пашешь, но становишься деятельностным дворянином, тебе почет, слава, достаток, все гордятся: этот человек соевый кластер сделал, в два раза увеличил производство на Дальнем Востоке сои. Тогда и будет мобилизация, а если мы не выделяем эти базовые линии, у нас и нет необходимого мышечного тонуса. Сделайте что-нибудь когда-нибудь.

- Основные препятствия на пути развития?

Ю.К.: Нет идеологии развития, сформулированной максимально широко, чтобы это шло ежедневно с экранов...
Полностью текст интервью и его обсуждение на форуме - на сайте журнала ЗДЕСЬ.



Tags: Руский Мир
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments