cycyron (cycyron) wrote,
cycyron
cycyron

В память о Чернобыльской диверсии.

Оригинал взят у avn_msk в В память о Чернобыльской диверсии.

Могу дать только вот эту статью, как самую лучшую и всё объясняющую. Судя по тому, что с исходника она давно выпилена, автор не ошибся. Да и я тоже. http://avn-msk.livejournal.com/1663152.html


Оригинал взят у avn_msk в РАЗГАДКА ЧЕРНОБЫЛЯ: ЯДЕРНАЯ ДИВЕРСИЯ!

Покровский: http://supernovum.ru/public/index.php?doc=170
За что мне нравятся статьи Покровского. Он умный. Всегда смотрит на любую вещь или явление в комплексе, с разных точек и во взаимосвязи одного с другим. Подобно хорошему следователю может сделать из имеющегося правильные выводы, выстроить на них единственно правильную версию. То есть, он умеет пользоваться полученными знаниями, методами анализа и синтеза. В этом и есть отличие умных от просто образованных. Первым из которым образование только помогает, в отличие от вторых, коим оно зачастую лишь мешает...
Написана данная статья простым и доступным для такой темы языком. Но всё-таки разбираться в предмете хотя бы на уровне советской средней школы, желательно.

Авария 1986 года на Чернобыльской АЭС.
(научно-технический и исторический обзор)
С.Г.Покровский, канд.тех.наук, чл.-корр. МАОН
20.02.2011
В этом году исполняется 25 лет событию, серьезно изменившему нашу страну и весь мир, - взрыву реактора на Чернобыльской атомной электростанции. За эти двадцать пять лет появилось много разрозненных материалов, связанных с аварией. Выявились многие тенденции в атомной энергетике, в науке, экономике, политике, так или иначе связанные с аварией в единый событийный и логический ряд. Появились основания как для серьезного исторического, так и политического анализа продолжающихся по сей день событий в атомной отрасли.

Автор, в свое время окончил вуз по специальности «Ядерные энергетические установки», долгое время жил на родине атомной энергетики в городе Обнинске. Атомная отрасль в смысле вопросов уже термоядерной энергетики ему близка и по его кандидатской специальности «Физика и химия плазмы». Так получилось, что непосредственно в научных и конструкторских учреждениях атомной отрасли автор не работал, но интереса к атомной отрасли никогда не терял, внимательно изучал все попадавшие в поле его зрения события и материалы, имевшие пусть даже отдаленную связь с аварией и дальнейшими судьбами атомной энергетики. В первом десятилетии нового века автор оказался непосредственно втянут в важные события отрасли по некоторым тонким вопросам строительных технологий. Здесь он просто является редчайшим свидетелем.

Важные наблюдения и выводы автором были получены в ходе экспедиций по изучению радиационной обстановки на территориях, загрязненных в результате аварии на ЧАЭС.

И наконец, автор никогда не самоустранялся от политических и идеологических оценок и выводов. Поэтому к чернобыльским событиям он всегда относился не только как к трагедии, но и как к политическому событию. Склоняя голову перед памятью жертв аварии, автор в данном обзоре не ограничивается самой аварией, а пытается предложить широкий, панорамный взгляд на то, что произошло и продолжает происходить.


1.
26 апреля 1986 года произошел взрыв на реакторе 4 энергоблока Чернобыльской АЭС. Взрыв произошел при проведении эксперимента по изучению возможностей использования энергии, вырабатываемой турбиной, продолжающей вращаться по инерции после остановки реактора, для электропитания реакторного оборудования. Горячий реактор после остановки становится крупным потребителем электроэнергии. Главные циркуляционные насосы (ГЦН) в течение длительного времени должны прогонять через реактор охлаждающую воду для расхолаживания активной зоны.

Остановка реактора была плановой на перезагрузку топлива. На реакторах данного типа РБМК часть топлива заменяется непрерывно по ходу работы реактора. Но темп такой замены недостаточен. Приходится останавливать реактор и производить уже масштабную замену.

Для ядерных реакторов существует понятие запаса реактивности. В начале кампании он максимален. Для компенсации избытка реактивности в активную зону вводятся так называемые стержни системы управления и защиты (СУЗ). Это стержни из стали, в состав которой входит элемент бор, который хорошо поглощает нейтроны с тепловой энергией, вызывающие деление ядер урана-235 в реакторе. В нижнем положении концы стержней СУЗ погружены в отверстия в дне реактора для того, чтобы исключить их горизонтальные колебания. В первоначальном конструктивном исполнении эти стержни погружались в фиксирующие отверстия не сталью, а графитовыми окончаниями.

В 1983 году стало ясно, что это опасное конструктивное решение. Если стержни подняты в верхнее положение, а потом по необходимости сбрасываются в активную зону, первоначально они входят в нее своей графитовой частью. Графит является хорошим замедлителем, и введение этого замедлителя в виде окончаний стержней вызывает рост количества тепловых нейтронов. Растет количество ядерных реакций деления, происходит быстрый рост мощности реактора. Хотя назначение сброса СУЗ заключается, наоборот, в глушении реакций, в уменьшении мощности реактора.

В Министерстве среднего машиностроения, ведавшем атомной энергетикой, было выработано Техническое задание на переработку конструкции СУЗ с тем, чтобы исключить возможные опасные последствия. Тем не менее, в производство ТЗ не пошло, было положено под сукно до чернобыльских событий. Но самой большой неприятностью было то, что еще до замены СУЗ было возможно внесение поправок в регламент эксплуатации или хотя бы доведение до персонала АЭС сведений об опасности, связанной с графитовыми наконечниками. Персонал мог хотя бы представлять, что опасность существует. Непосредственный участник событий аварии, заместитель главного инженера ЧАЭС Дьяков свидетельствует: персонал станции про графитовые наконечники в конструкции СУЗ не знал, об опасности сброса СУЗ из верхнего положения не был проинформирован.

Тем не менее, регламент все-таки предусматривал минимально допустимое количество СУЗ в активной зоне. Приближение к этому минимуму и является индикатором предельного снижения реактивности реактора, необходимости его останова. В конце компании реактора 4 энергоблока ЧАЭС количество СУЗ в активной зоне приблизилось к этому еще допустимому пределу, остальные были уже выведены в верхнее положение над активной зоной.

Для того, чтобы заставить реактор взорваться, необходимо было дополнительно уменьшить количество СУЗ в активной зоне. Например, заставить реактор поработать еще некоторое время на мощности. По мере выгорания топлива СУЗ один за другим придется выводить в верхнее положение. Но и при этом реактор может не взорваться. Просто не хватит запаса топлива для быстрого разгона реакции. Оно ведь выгорает. Но в любом случае это уже нарушение регламента эксплуатации.

Однако, есть другой, уже гораздо более опасный вариант управления, запрещенный регламентом. Это подъем мощности реактора после ее снижения ранее 10 часов после начала этого снижения. В течение нескольких часов реактор находится в так называемой «йодной яме».

При работе реактора делящиеся ядра урана образуют осколки деления. Один из этих осколков, изотоп йода, вызывает «отравление реактора». При работе в стационарном режиме должно поддерживаться четкое нейтронное равновесие. Из в среднем 2.5 нейтронов, рождающихся в каждом акте деления 1.5 должны быть поглощены элементами конструкции, замедлителем, теплоносителем, поглотиться, не вызывая деления, входящим в состав топлива изотопом урана-238, поглотиться в СУЗ. В каждый момент времени оставаться пригодным для поддержания реакции должен один нейтрон на каждый только что разделившийся атом ядерного топлива. Образование йода означает возникновение в активной зоне дополнительного поглощения нейтронов и должно глушить реакцию. Но перемещением СУЗ можно добиваться равновесия. Поглощение нейтронов «выжигает» поглощающие его атомы, а потому на постоянной мощности возникает динамическое равновесие. Чем больше мощность, тем больше образуется йода, но и тем больше его сжигается мощным нейтронным потоком. Однако при снижении мощности, нейтронный поток ослабевает. И накопившийся на прежней высокой мощности йод уже не может выжигаться в нужном темпе. Равновесие нарушается. Его можно компенсировать только выводом из активной зоны значительного количества СУЗ.

Именно это и произошло днем перед аварией. После снижения мощности с 700МВт до 200МВт на ЧАЭС поступило требование от диспетчера «Киевэнерго» несколько часов подержать энергоблок на прежней мощности.

Этого же телефонным звонком из Москвы категорически потребовал от заместителя главного инженера станции Дьякова руководитель Отдела ЦК КПСС, курировавшего атомную энергетику, Курчинский, ранее работавший на этой же станции главным инженером. Последовавший вечером взрыв на блоке не привел к масштабным разрушениям на всей станции. Запись телефонного разговора сохранилась для следствия. В случае, если Дьяков отказался бы нарушить регламент, Курчинский ему пригрозил отправкой на пенсию. Если же Дьяков соглашался, ему была обещана должность директора новой АЭС.

Дьяков был уверен в своих способностях аккуратно вывести реактор на повышенную мощность и решился на нарушение, подготовившее взрыв.

Курчинский, как было сказано, ранее работал на ЧАЭС в должности главного инженера. Это был весьма грамотный специалист по управлению ядерными реакторами. В интернете есть воспоминания сотрудника станции из числа бывших военных о своем столкновении с Курчинским. При возникновении нештатной ситуации регламент предусматривал некоторые действия. Курчинский предложил поступить иначе. Это было грамотное физическое решение, - лучше предусмотренного регламентом. Но бывший офицер жестко выполнил именно требования регламента. Курчинский потом сделал ему за это замечание - почему не послушал начальника. И все-таки офицер есть офицер. А регламент эксплуатации - это как устав.

Но не все так могли. Дьяков мог регламент нарушить. Причем за год-два до аварии это отметил инспектор Госатомнадзора проверявший исправление замечаний по оборудованию. Он в докладной записке потребовал удалить Дьякова со станции в связи с его неправильной распорядительной политикой. Инспектор был переведен с повышением на должность, с которой он уже не мог своими усилиями способствовать удалению Дьякова из руководства ЧАЭС. Заместитель главного инженера ЧАЭС Дьяков остался на станции.

Последняя деталь. За год до аварии с Курской АЭС, имевшей тот же тип реактора, что и на Чернобыльской станции, в Москву поступило письмо от одного из инженеров, в котором был написан сценарий возможного взрыва на данном типе реактора. Этим сообщение в интернет-статье ограничивается. Насколько предположенный сценарий совпал с тем, что произошло на ЧАЭС, сказать нет возможности. Но какой-то сценарий в Москве был. До чернобыльских событий. И это предупреждение также не было доведено до обслуживающего станции персонала ни в форме изменений регламента, ни даже в форме информационного письма.

Вернемся к ЧАЭС. После нескольких часов работы на повышенной мощности после ее снижения с реактором ничего не произошло. Но для преодоления йодной ямы из активной зоны пришлось извлечь слишком много стержней СУЗ. Теперь любая случайность, потребовавшая бы сброса СУЗ в реактор, создавала и опасность взрыва. Такой случайностью были изменения потока охлаждающей воды через реактор в ходе эксперимента. Реактор имел еще одну конструктивную неприятность - так называемый положительный паровой коэффициент реактивности. При уменьшении количества жидкой воды и при увеличении количества пара в каналах реактора, условия размножения нейтронов улучшаются. На начавшийся рост мощности сменный инженер управления реактором и отреагировал совершенно правильным, исходя из правил эксплуатации, аварийным сбросом СУЗ. Если бы в них не было графитовых наконечников, дополнительная положительная реактивность не была бы внесена. Если бы самих СУЗ, поднятых в верхнее положение, было на пару штук меньше, внесенной дополнительной реактивности могло бы просто не хватить для обеспечения взрывного развития реакции. В зону успела бы войти поглощающая нейтроны борсодержащая сталь стержней. Возможно, сработала именно случайность, что сброшенных стержней оказалось всего на пару штук больше, чем было нужно, чтобы взрыв не состоялся.

Комплекс предшествовавших взрыву событий с положенным под сукно ТЗ, сокрытием важной для управления реактором информации от оперативного персонала, с назначением странного по организации эксперимента на блоке, со звонком из Москвы человеку, который мог допустить нарушение регламента эксплуатации, позволяет утверждать, что взрыв на ЧАЭС был тщательно подготовленной и организованной научно-технической диверсией. К подготовке которой имели отношение лица в руководстве Минсредмаша, Госатомнадзора и по меньшей мере заведующий отделом ЦК КПСС Курчинский.

Последовавшие за взрывом события также говорят в пользу догадки о диверсии. На станцию был назначен новый главный инженер Штенберг. Работавшая под его руководством комиссия по расследованию аварии в своем заключении обвинила во взрыве оперативный персонал. Тем не менее, уже в июне 1986 года был сформирован план Первоочередных мероприятий Минсредмаша. В нем, вопреки подготовленному комиссией Штенберга официальному, утвержденному МАГАТЭ заключению, назначались ровно те действия, которые были направлены на реальное недопущение взрыва: изменение регламента, переделка СУЗ. Минсредмаш не сомневался в причинах взрыва.

В 1993 году реальную причину аварии вынужден был признать и МАГАТЭ. Сидевший в тюрьме Дьяков и помогавшие ему друзья добились пересмотра заключения.

Но, может быть, руководство страны и атомной отрасли спасали свое международное лицо? А авария все-таки произошла из-за наложения случайностей? Например, халатности и бюрократизма, задержавших исполнения ТЗ на стержни управления и защиты, переделки регламента? - Увы, нет.

Версию диверсии подтверждает дальнейшая судьба Штенберга и Курчинского. После разделения СССР оба оказались в Киеве. Штенберг в кресле министра энергетики Украины, Курчинский в должности директора Департамента атомной энергии Украины. Сейчас они оставили эти посты, но продолжают оставаться советниками правительства. И оба лоббируют дальнейший путь развития атомной энергетики Украины с отказом от использования российских реакторов. Поскольку ресурс атомных реакторов Украины заканчивается, они предлагают создание совместных предприятий с крупными западными фирмами и строительство АЭС без участия России. Это многозначительное продолжение. Говорящее само за себя. Два важных фигуранта событий продолжают большую политическую игру.

2.

Но что все-таки произошло? Следует особо отметить, что физика состоявшегося взрыва до сих пор неясна. Уже в 2000-е годы автор ознакомился с работой группы именитых теоретиков из ФИАН, пытавшихся объяснить взрыв возникновением на энергоблоке магнитного монополя. Есть в теоретической физике гипотеза существования в природе частиц, которые по аналогии с протоном и электроном имеют однополярный заряд, но только не электрический, а магнитный. Вот этой частице и пытались приписать чудесные способности. Для объяснения аварии, вправду, нужно привлечение чуда. Ядерный взрыв для своего развития требовал времени масштаба 1 секунды, тепловой - около 10 секунд, а сохранившиеся показания самопишущих приборов зафиксировали время развития около 3 секунд. Ни то, ни се…

А ведь отслеженные нами человеческие действия говорят, что чудо было тщательно подготовленным. Реактор вели к взрыву. Значит, чудо кто-то предусмотрел и на него рассчитывал? Бывает, наверное, и такое. Причем кто-то так рассчитал, что физики до сих пор голову ломают, а что же там такое было.

Исторически первой моделью была гипотеза взрыва гремучей смеси кислорода и водорода в верхней части реактора. Этот взрыв мог вскрыть реактор и разворотить верхнюю часть активной зоны, трубопроводы и оборудование, расположенные над активной зоной. Собственно корпус реактора РБМК представляет собой достаточно тонкую металлическую оболочку, главное предназначение которой защитить раскаленную графитовую кладку замедлителя, через который проходят каналы с топливом и теплоносителем, от контакта с атмосферой. Разорвать эту оболочку не составляет большого труда.

Откуда кислород и водород в опасных для реактора количествах? В принципе вода в реакторе постоянно разлагается ионизирующими излучениями. Так что водород и кислород постоянно поступают в верхнюю часть конструкции реактора, но в количествах, при которых не представляют особой опасности. Но в момент аварии гремучая смесь моментально оказалась в опасно больших количествах.

Этот момент более-менее понятен. Если циркониевая оболочка тепловыделяющих элементов (твэлов) при относительно невысоких температурах практически инертна по отношению к воде, то начиная с пороговой температуры около 370 градусов Цельсия, цирконий начинает каталитически разлагать воду, разрушаясь сам. При перегреве циркониевых оболочек в верхней части активной зоны, действительно, могла возникнуть ситуация быстрого накопления опасных количеств гремучей смеси.

Данная картина аварии достаточно продолжительное время представлялась основной. Но по этой модели основная масса топлива должна была остаться в реакторе в расплавленном виде. Физики прикинули температуру раскаленного расплава. Оценили ее в 2000 градусов. Раскаленное топливо могло прожечь дно реактора,  фундамент и проникнуть в грунт и грунтовые воды. Для предотвращения развития событий по такому сценарию 10 мая 1986 правительственная комиссия поставила задачу строительства ловушки из высокотемпературного бетона под фундаментом реактора. В считанные дни был разработан специальный высокотемпературный бетон. 28 июня 1986 года строительство подфундаментной плиты-ловушки было завершено. (Сравните с Фукусимой! Прим. avn-msk) Потом удалось рассмотреть содержимое реактора. Топлива в нем осталось не более 10%. Ловушка оказалась лишней.

Выброс огромного количества топлива требовал гораздо более мощной энергетики, чем взрыв гремучей смеси. Начались разговоры о ядерном взрыве. Но в то же время, настоящий ядерный взрыв произвел бы гораздо большие разрушения и наверняка не оставил бы после себя раскиданных повсеместно в ближайших окрестностях реактора графитовых обломков. Он бы их забросил гораздо дальше, а значительную часть испарил бы. И опять же для развития ядерного взрыва требуются времена масштаба 1 секунды. Развитие цепной реакции - быстрый процесс. Физическая картина произошедшего до сих пор неясна. Или, по меньшей мере, не оглашается.

Предложим свое видение произошедшего в реакторе 4 энергоблока ЧАЭС.

Особенностью реактора РБМК является то, что тело реактора не является единой активной зоной. При работе реактора на мощности в нем возникает несколько активных зон, которыми и управляют. Этим активным зонам не нужны специальные отражатели нейтронов. В качестве отражателя выступает графитовая кладка замедлителя, которая окружает действующую локальную активную зону, в которой происходит управляемая реакция. Графитовые наконечники СУЗ, входя в реактор, создают именно локальную активную зону на той высоте, где они в данный момент находятся. По мере их движения вниз вместе с ними перемещается и зона цепной реакции. Движущиеся вслед за наконечниками основные поглощающие части стержней СУЗ  глушат реакцию. Но на это нужно время. Возникающие при делении ядер урана быстрые нейтроны достаточно легко проходят через любые препятствия. А те нейтроны, которые поглощают стержни СУЗ, медленные, тепловые, т.е.  движущиеся с тепловыми скоростями. Они сталкиваются с атомами графитового замедлителя и  хаотически меняют направление своего движения. Быстро добраться до поглощающих стержней они не могут. Если уж возник мощный нейтронный поток при неконтролируемом развитии цепной реакции в зоне прохождения графитовых наконечников, то за время до угасания он произведет еще весьма большое количество делений. Опять же действующая ниже локальная активная зона будет подпитывать нейтронный поток в угасающей зоне. И также поддерживать реакцию. Для того, чтобы реакция заглохла достаточно быстро, необходимо введение в кладку реактора большого количества пропитывающих ее насквозь поглощающих атомов.

Теперь вспомним про взрыв гремучей смеси в верхней части реактора. Он разрушает трубопроводы конструкции и тем самым вызывает резкое снижение давления на выходе из топливных охлаждаемых водой каналов. Распространение сигнала о снижении давления по теплоносителю происходит со скоростью звука. В верхней части реактора, где теплоноситель представляет собой двухфазную пароводяную смесь эта скорость никак не меньше, чем в водяном паре при соответствующей температуре. Сотни метров в секунду. В однофазной воде ниже по реактору - это уже тысячи метров в секунду. Перегретая вода становится при понижении давления метастабильной жидкостью. И с такой же скоростью - со скоростью звука - начинает переходить в стабильное состояние пара. Данный процесс быстро распространяется на всю воду, температура которой выше температуры кипения при 1 атмосфере, т.е. на воду, разогретую выше 100 градусов.

Пар, в отличие от конденсированной воды, способен двигаться по охлаждающим тепловыделяющие элементы каналам со сверхзвуковыми скоростями. И условия для этого есть. Давление в каналах реактора РБМК 70 атмосфер. Противодавление всего 1 атмосфера. Возникает ударная волна, причем не одна, а несколько последовательных. Канал реактора становится как бы пушечным стволом. А металл стенки канала не предназначен для работы в режиме пушечного ствола. Он разрушается. Скорость процессов разрушения также имеет масштаб скорости звука в металле. Тысячи метров в секунду. Возникают условия для прорыва паров воды из канала в графитовую кладку. При этом скорость поступления воды в виде паров много выше, чем если бы она поступала в жидком состоянии.

Вода взаимодействует с реакторной кладкой, имеющей температуру около 700 градусов, с образованием генераторного газа - смеси водорода и угарного газа СО. Оба эти газа способны насквозь пропитывать графит кладки. Графит кладки не является единым кристаллом, это графит высокой чистоты, т.е. прошедший заводскую обработку. Кирпичи кладки - спрессованные частицы графита. Пространство между частицами начинает заполняться генераторным газом. В этом генераторном газе полностью сохраняется элементный состав подпитывающей воды. А вода поглощает нейтроны значительно сильнее, чем графит. И поступает она в кладку быстро. Это и есть требуемый объемный поглотитель нейтронов, который начинает гасить ядерную реакцию. Причем везде, где она возникает, поскольку скорость движения паров и газов через графитовую кладку никак не меньше скорости опускания СУЗ и их графитовых наконечников.

Быстрая разгрузка давления в топливных каналах приводит к следующему эффекту. Тонкие (около 0.1 мм) циркониевые оболочки твэлов под давлением распухшего за эксплуатационную кампанию и раскаленного топлива лопаются, как яичная скорлупа, пар вступает в контакт с керамическим топливом и взрывает его. Образуется аэрозоль, который вовлекается в высокоскоростное движение пара вверх по каналу. Топливо в форме аэрозоля выстреливается в зенит из каналов, как из орудийных стволов через разрушенное надреакторное пространство. Разрушение твэлов и вынос топлива из локальной активной зоны вверх становятся важнейшими факторами окончательного глушения ядерной реакции. Несмотря на то, что уходящее вверх топливо на каждом уровне заменяется поступающим снизу, эта замена неполная. Концентрация атомов топлива быстро падает в каждом из сечений. А превышение критичности реактора, вносимое графитовыми наконечниками СУЗ, все-таки не слишком велико.

Теоретически возможно и разрушение твэлов проникшими в них парами воды. Проникновение возможно через трещины, возникшие при взаимодействии перегретых циркониевых оболочек с водой. При том самом взаимодействии, которое вызвало образование гремучей смеси, начавшей разрушать верхнюю часть конструкции. Но из реактора все-таки оказалось выброшено до 90% топлива. Пар не смог бы быстро проникнуть практически на полную высоту твэлов через непрерывно взрывающиеся керамические топливные таблетки за единственную секунду, которую природа предоставила на гашение ядерной реакции. А вот быстрая разгрузка внешнего давления и вызванная этим фрагментация циркониевых оболочек почти по всей длине сборок на всю высоту реактора - вполне реалистичный быстрый процесс.

Наконец, раскаленный генераторный газ высокого давления, насытив поры кладки графита, взрывает ее, начиная с верхней части реактора. Совместная работа заведомо направленных вверх сверхзвуковых паро-аэрозольных потоков и присоединяющегося к ним взрыва графитовой кладки - разносят реактор и выбрасывают в атмосферу топливо в форме аэрозоля и покидающих этот аэрозоль газообразных осколков деления. За ударной волной, которая образуется при взрыве верхней и средней части графитовой кладки, возникает волна разрежения, которая доканчивает разрушение.

Именно на развитие такого взрыва потребовались зафиксированные 3 секунды. Действительно, скорость распространения газа по пористой кладке не превышает нескольких десятков метров в секунду. А габариты конструкции реактора по высоте масштаба 20 метров. Пока они не заполнены газом до достаточно высокого давления, нет и причин для разрыва оболочки и взрыва кладки. Газ направляется в сторону наименьшего сопротивления, т.е. в сторону незаполненных газом участков кладки. Первоначальное давление внутри кладки - около 1 атмосферы. Оно является условием устойчивости тонкой оболочки кладки при штатной работе. Атмосферное давление снаружи - атмосферное же и внутри.

После взрыва важнейшие газообразные и парообразные нуклиды, покидают горячий поток в атомарном и молекулярном состоянии. Это пары легкоплавкого цезия и молекулы йода. Среди них долгоживущие йод-131, цезий-134 и цезий-137, которые и разносятся на большие расстояния и создают основной фон современного загрязнения больших территорий Украины, Белоруссии и РСФСР. Имеющий более высокую температуру плавления весьма опасный стронций-90 остается в основном в аэрозольных частичках разрушенного топлива. Там же остается плутоний. Поскольку аэрозольные частички, образовавшиеся при разрушении топливных таблеток имеют достаточно большие размеры, плутоний и стронций в основном остаются в пределах 30-километровой зоны осаждения аэрозольных частиц в результате баллистического полета после выстрела ими из реактора. А вот пары цезия и йода, находящиеся в атомарном и молекулярном виде, достигают вместе с восходящим парогазовым потоком зоны образования облаков и далее ветром выносятся туда, где выпадают в форме осадков.

Данный эскиз картины взрыва наверняка не лишен недостатков, но обладает и несомненными достоинствами. Действительно, содержащий плутоний аэрозоль выпал в радиусе 30км. от реактора. Без учета сопротивления воздуха при вылете из реактора под углом 60 градусов к горизонту частицы могут долететь на такое расстояние при начальной скорости около 600 м/с. Понятно, что это грубая прикидка, но она указывает на необходимость существенного разгона топливных частиц. Если бы это было скоростью на всем фронте взрыва, то на таком же расстоянии мы находили бы и крупные графитовые обломки. Им еще и легче лететь - у них баллистический коэффициент (отношение массы к сечению аэродинамического сопротивления) гораздо выше, чем у аэрозоля. Но крупные графитовые фрагменты были раскиданы на относительно небольшом пространстве вокруг энергоблока. Т.е. они были выброшены в результате другого процесса. Оба процесса у нас есть. Высокоскоростной «выстрел» топливным аэрозолем из топливных каналов в результате движения потока пара высокого давления. И относительно слабый, но громкий, взрыв  графитовой кладки давлением генераторного газа. В принципе для разлета аэрозоля не обязательна высокая начальная скорость. Мелкие аэрозольные частицы подхватываются восходящими потоками, а потом могут разноситься ветром. Но здесь вступает в силу дополнительная логика. Если бы разрушение активной зоны было обязано своим происхождением только взрыву, разрушившему графитовую кладку, то большое количество крупных фрагментов топливных сборок оказалось бы там же, где и графитовые обломки. И это в первый же день указало бы на выброс большого количества топлива из реактора. Вопрос о строительстве ловушки для расплава топлива не стоял бы или стоял бы в иной форме. Физики не строили бы модель, в которой считалось, что все топливо в основном находится в реакторе. Содержимое крупных обломков сборок, если бы их обломки были перед глазами ликвидаторов, вполне поддается учету.

Главное же достоинство предложенного эскиза в том, что он, не требуя никаких чудес в виде магнитных монополей, вполне согласуется с постоянной времени развития взрыва, объясняет остановку развития ядерного взрыва и согласуется с картиной распространения продуктов взрыва: обломков, топливных аэрозолей, радионуклидов.

В отличие от невероятного совпадения возникновения магнитного монополя ровно там, где все подготовлено к взрыву злой человеческой волей, наш набросок физической картины органически включает в себя результат действий этой человеческой воли. Взрыв произошел ровно там, где все для этого было тщательно, годами, подготовлено. Но просто он прошел не совсем по замысленной схеме. Развитию настоящего ядерного взрыва помешали взрывы гремучего газа, образовавшегося из воды на раскаленном цирконии. Бог не попустил.

Но для нас важно, что по меньшей мере, в первые месяцы после аварии ничего похожего на эту модель никто не выдвигал. Да и по сей день ничего подобного не просматривается. А злой умысел мы выявили в предыдущем параграфе. Так что же было в планах злоумышленников?

На простое вскрытие реактора сверху взрывами кислородно-водородной смеси они рассчитывать не могли. Эти взрывы никак не связаны с движением СУЗ вниз. За одну секунду тепло быстро разгоняющейся ядерной реакции из топлива не успевает выйти. Следовательно, цирконий обеспечил гремучую смесь не в ходе неуправляемой ядерной реакции, а раньше, когда в ходе эксперимента возникли колебания потока охлаждающей воды.

Модели, которая хоть сколько-то адекватно описывала бы параметры взрыва, у физиков за четверть века не проявилось. А значит, ее не было и у авторов плана. Если уж один умник до чего-то додумался, то к чему-то близкому в течение небольшого времени приходят и другие умники. Отсутствие в течение четверти века физического механизма состоявшегося взрыва означает, что он произошел не по плану авторов сценария. В том виде, в котором взрыв состоялся, он запланирован не был. А в каком он был запланирован?

Остается всего ничего - в форме полноценного мощного ядерного взрыва. За одну секунду неуправляемого развития ядерной реакции быстрое размножение нейтронов обеспечило бы такой рост нейтронного потока, что за счет диффузии нейтронов из локальной активной зоны, мощная наведенная реакция охватила бы почти весь реактор. Он весь стал бы гигантской атомной бомбой. Процессы разрушения топлива выделившимся в нем теплом не изменяли бы геометрию и элементный состав многометровой локальной активной зоны, а потому не препятствовали бы развитию реакции до полноценного общего взрыва. От Чернобыльской АЭС осталась бы выжженная воронка без свидетелей и свидетельств происшедшего. Испаренное взрывом топливо в ядерном грибе поднялось бы до стратосферных высот, посыпая десятки километров территории радиоактивным пеплом. Плутоний и стронций-90 распространились бы не по 30-километровой зоне, а по территории нынешнего загрязнения цезием-137 и цезием-134.

Количество выпавших атомов стронция-90 было бы сопоставимым с количеством выпавшего йода-131 и радиоактивного цезия. Этот изотоп, так же как изотопы йода и цезия, находится при максимуме т.н. двугорбого распределения вероятности образования осколков деления урана.

Сельское население, которое почти ничего не понимает в вопросах радиации и радиобиологии, по крайней мере, до принятия экстраординарных решений властей, без тени сомнения употребляло бы коровье молоко, творог, сметану со стронцием-90 в них, который отлагался бы в костях, заменяя собой кальций. Массовые поражения костного мозга и вытекающие из этого массовые лейкозы были бы предопределены за первые же дни после аварии.

Вот для лечения этих массовых лейкозов в Советский Союз немедленно слетелись многочисленные добровольные помощники, специалисты по лейкозам. Как будто на чемоданах сидели. Это очень важное наблюдение первых дней и недель после аварии. К нам летели лечить именно лейкозы, как основное ожидаемое раковое заболевание на пораженных территориях. И оно таким бы и было, если бы события подчинились планам организаторов. Западноевропейские и американские доктора своей основной специальностью специалистов по лейкозам как пальцем указывают на то, что ожидалось, на план событий. Массовые лейкозы могли быть только при полномасштабном ядерном взрыве. Продолжение: http://avn-msk.livejournal.com/1663448.html


Tags: Память, диверсия, террор
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments