cycyron (cycyron) wrote,
cycyron
cycyron

«Забытые русские»: русины между русофильством и украинофильством (популярный очерк)

Оригинал взят у it_s_life в «Забытые русские»: русины между русофильством и украинофильством (популярный очерк)
Оригинал взят у danieldefo в «Забытые русские»: русины между русофильством и украинофильством (популярный очерк)


Когда Россия вступила в Первую мировую войну, то один из ключевых внешнеполитических лозунгов звучал так: «освобождение славян из-под ига германизма». Речь шла не только об объединении поляков под скипетром русского царя, независимости чехов и словаков, но и о жителях Восточной Галиции и Карпат – русинах. Кем был этот небольшой народ, чей цвет интеллигенции был уничтожен австрийцами в одном из первых в мировой истории концентрационном лагере Талергоф?
В советское время русин с легкой руки причисляли к украинцам. Такая точка зрения имеет свои основания, однако в исторической ретроспективе не совсем корректна. Русинская интеллигенция появилась в начале XIX века и вовсе не считала себя принадлежащей к «неким украинцам» по очень простой причине: идеи «украинства» тогда вообще не было. Простые же крестьяне вообще идентифицировали себя с конкретным местом жительства и верой, оставаясь глухи к пропагандистским абстракциям.
Надо сделать краткое отступление для того, чтобы несколько прояснить суть нескончаемых «войн интерпретаций». Сегодня очень сложно представить, но до XIX века никто не воспринимал окружающий социальный мир как разделенный на нации. Идеология национализма связана со становлением современного общества. Ее суть как политической доктрины заключается в единстве политических и культурных границ в рамках одного общества.

Впервые оформившаяся в период Великой французской революции, идеология национализма привлекла многих прогрессивно мыслящих людей. Но провозгласить нацию и создать ее – вещи разные. Необходимо преодолевать многочисленные региональные отличия, созидая общенациональное единство. И это требует немало времени и усилий со стороны власти. Культурная унификация всегда опиралась на ряд взаимосвязанных процессов, тесным образом связанных с развитием капитализма: появление национальных элит, распространение единого литературного языка, введение всеобщего начального образования (а затем и всеобщей воинской повинности), развитие общенациональной прессы,  урбанизация, а также трудовая миграция.
Одна из ключевых проблем заключалась в поисках ее границы и выработке отношения к региональным отличиям. Ведь унификация не может быть всеобщей, определенная степень культурной неоднородности будет все равно сохраняться. И где та тонкая грань, которая отличает местные особенности от уже другой национальной самобытности? И как эти объективные различия воспринимать? Для России XIX века немаловажной была и граница между образованными элитами и «простым народом». Так, в 1861 г., когда вышел манифест о ликвидации крепостного права, киевский губернатор решил лично объявил его крестьянам. В своих поездках по губернии он был вынужден нанять переводчика, который с литературного русского языка переводил бы содержание этого документа на «местный говор».
Серьезной ситуация становится тогда, когда местные элиты воспринимают региональные особенности именно как повод для предъявления политических требований. Другими словами, когда, например, вышиванка из простой косоворотки превращается в символ инаковости. В процессе становления наций, выделяющихся из состава многонациональных империй, известный ученый Мирослав Грох выделял особую роль интеллигенции.
Русины являются потомками тех славян, которые в Средневековье оказались под властью Польши (галицийские русины) и Венгрии (карпатские русины). Именно в среде последних в XIX в. были наиболее стойкие русофильские чувства. Традиционно интегрирующую роль среди них играла православная церковь. А введение униатства (1596 г. Брестская уния в Польше и 1646 г. Ужгородская уния в Венгрии) вовсе не привело к реализации основной цели: оторвать русин от «русского мира».
Ситуация изменилась во второй половине XVIII века, когда в 1772 г. в ходе первого раздела Речи Посполиты (Польши) в состав Австрии вошла Галиция, а вместе с ней и галицийские русины, подвергавшиеся угрозе полонизации. Происходит всплеск национального движения и у венгров, поставивший проблему тотальной мадьяризации русинов. Неудивительно, что взоры многих обратились на восток, а именно к России.
На этом фоне, в конце XVIII века, начинается укрепление русинской интеллигенции. Как пишет историк К.В. Шевченко: «Глубокое и убежденное русофильство было характерно уже для первых поколений русинской интеллигенции, положивших начало русинскому национальному возрождению». В начале XIX века многие переезжают в Россию: И. Орлай становится директором гимназии в Нежине (родина Н.В. Гоголя), М. Балудянский – ректором Санкт-Петербургского университета. Развивает деятельность униатский священник А. Духнович, отстаивавший принадлежность русинов к единому русскому племени. Он пропагандировал литературный русский язык, по отношению к которому язык самих карпатских русинов, по его мнению, являлся лишь народным диалектом.
Значимой вехой стал 1849 год. В Австрии вспыхивает венгерское восстание. На помощь молодому императору Францу Иосифу (тот самый, который в 1914 году вместе с Германией нападет на Россию) император Николай I направляет армию. Путь русских солдат пролегал через земли карпатских русинов. И первых, и вторые были удивлены, что говорят на похожих языках и молятся одинаково. Одержанные вскоре победы русского оружия еще больше укрепили русофильские настроения.
Весьма интересно, что в это же время происходит активизация украинофильского движения. Те земли, которые ныне называются Украиной, а тогда Малороссией, вошли в состав России еще в XVII веке и примерно столетие сохраняли определенную автономию. Граница Российской империи после трех разделом Речи Посполиты (1772, 1793, 1795) отодвинулась еще дальше на запад, включив в свой состав огромные территории со смешенным польским, еврейским и русинским (малороссийским) населением. Сами поляки, как писал историк А.И. Миллер, отрицали этническую инаковость русинов, считая их частью польского этноса, а поддержка в дальнейшем украинского движения имела тактический характер: в целях подрыва целостности Российской империи.
Восприятие малороссов долгое время определял «Синопсис», написанный в 1674 г. в Киеве архимандритом И. Гизелем. Эта книга в плоть до конца XVIII в. являлся наиболее популярной книгой для чтения. В ней, в частности, провозглашалось историческое единство Великой и Малой Руси. В России первой половины XIX века в эпоху зарождения славянофильства произошел всплеск интереса к малороссийской культуре (вспомним популярность произведений Н.В. Гоголя), которая вовсе не мыслилась как отдельная от общероссийской.
Первые попытки сформировать программу украинского национального движения принадлежали изначально небольшой группе интеллектуалов. В 1830-е гг. здесь отметился ряд деятелей польской эмиграции, а в 1840-е гг. молодые студенты Киевского университета Св. Владимира образовали Кирилло-Медофиевское общество (в его состав вошли поэт Т. Шевченко,  украинский историк Н. Костомаров и будущий автор украинской грамматики П.А. Кулиш). Эта была первая попытка создать национальное украинское движение, которая вскоре оказалась пресечена властью за выдвигаемые сепаратистские идеи.
Власти особой опасности в украинофильстве не видели, справедливо полагая, что речь идет лишь об отдельных интеллектуалах. За себя свидетельствует и другой факт: и Шевченко, и многие другие радетели украинской самостийности свои личные дневники вели «почему-то» на русском языке. В 1861 г. стал выходить журнал «Основы» (под редакцией Кулиша), который должен был заняться созданием особой малорусской идентичности. Сепаратистские и антисемитские нотки публикуемых статей уже в скором времени вызвали отторжение как в «великороссии», так и в «малороссии», а сам журнал через год закрылся из-за недостатка подписчиков.
Активизация украинофилов и их возможная связь с польскими сепаратистами (напомним, что в 1830-31 и 1863-64 гг. вспыхивали крупные польские восстания) вызывала беспокойство у властей, однако никакой четкой стратегии они так и не выработали. Действия ограничились цензурными ограничениями 1863 г. и 1876 г., закрытием отдельных газет (но вовсе не запретом всей литературы, как порою утверждают нынче!), а также высылкой отдельных активистов. Подобные меры, связанные скорее со слабостью отечественной бюрократии, вызвали возмущение у местных жителей, а издательская база украинской литературы переместилась в австро-венгерскую Галицию. Более прагматичная политика Киевского генерал-губернатора Дондукова-Корсакова, нацеленная на взаимодействие с украинофилами в целях недопущения их радикализации, не нашла поддержки в петербургских кругах. Не был использован и потенциал начальных школ в распространении русского языка.
Впрочем, ситуация не была столь тяжелой. Украинские города имели ярко выраженный русский характер (в начале XX века Киев вообще стал один из центров русского национализма), русский язык прочно занимал позиции языка администрации и предпринимательства, а малороссийские крестьяне стали переселяться не только в города, но и в Сибирь и на Дальний Восток. Малороссийская и общероссийская идентичность не противопоставлялись друг другу, и неудивительно, что многие считали себя одновременно и русскими, и малороссами (примерно также как сейчас, например, можно считать себя и русским, и сибиряком). Будущее края во многом зависело от успехов в его экономическом развитии как составной части империи.
В это же время в соседней Австро-Венгрии разразилась целая борьба за галицких и карпатских русин. Сильные русофильские настроения вызывали у Вены настороженность, заставляя проводить активную политику ассимиляции (мадьяризации и полонизации), а также украинизации. К 1870-м гг. среди русинской интеллигенции произошел раскол на русофилов и украинофилов. По иронии судьбы последние были ослаблены в 1860-1880-е годы, когда несколько сотен образованных галицких русин мигрировали в Россию, занимая различные должности на государственной службе.
Центром украинофилов стала Галиция, где помимо различных обществ появились и целые политические партии. Активная печатная пропаганда (финансируемая из Вены) рисовала негативный облик Российской империи, договаривались даже до того, что русские вообще не славяне, а финно-монголы, а Киевская Русь называлась первым украинским государством. Географ С. Рудницкий называл украинскими землями территории от Карпат до Кавказа, считая именно украинцев первыми колонизаторами Сибири и Средней Азии.
Русины-русофилы активно противостояли подобной ассимиляторской политике и навязыванию идентичности, долгое время не имея никакой реальной поддержки от России. Основной акцент делался на распространении православия и просветительской деятельности. Переход русин в православие вызывал ответные репрессии со стороны властей и организацию ряда политических преследований в 1882 г. (дело Ольги Грабарь) и в 1913-14 гг. (Мармарош-Сегетские процессы). Политические репрессии привели к тому, что накануне Первой мировой войны русофильские настроения, не получившие адекватной поддержки со стороны Российской империи, стали угасать, а многие деятели эмигрировали в США. Впрочем, это не помещало в 1908 г. во время выборов в ландтаг Галиции русофильским партиям одержать победу. Да и политика Вены не была столь прямолинейной: параллельно она заигрывала и с поляками, и с русинами.
Первая мировая война стала значимым рубежом в истории русинов-русофилов. Австро-Венгрия активно поддерживала процессы украинизации: был создан легион сечевых стрельцов, среди российских военнопленных в отдельную категорию выделялись украинцы, которые помещались в привилегированные лагеря (по оценкам русского поверенного делах в Берне М. Бибикова в них содержалось около 400 000 человек).
На русофилов Галиции, наоборот, обрушились репрессии с первых дней войны. Трагический случай произошел  15 сентября 1914 г. в Перемышле, когда толпа растерзала 44 русина-крестьянина, заподозренных в симпатии к врагу. К ноябрю 1914 г. русские войска заняли Восточную Галицию и вышли к Карпатским перевалам. Но политика российской администрации оказалась непоследовательной, а стремление бороться с украинской идеей нередко вызывало отторжение. Об ошибочности мир, отталкивающей украинофилов, а не интегрирующей их в «русский мир», писал даже такой русин-русофил как А.Ю. Геровский.
После того как в июне 1915 г. русские войска покинули Галицию на русофилов обрушились массовые репрессии. По некоторым подсчетам убиты были 50 000-60 000 человек. Украинофилы активно помогали в проведении карательных акций, выявляя «политически неблагонадежных». Многие бежали вслед за уходящей русской армии. Уже в мае 1917 г. в Петрограде состоялось собрание русских беженцев из Галицкой, Буковинской и Угорской Руси, которые в своей резолюции желали о вхождении этих земель в состав России на основе права на самоопределение.
В 1917 году Россию охватила революция, а затем и Гражданская война. Ввиду всеобщего хаоса в ее ходе мобилизующий эффект имели различные региональные сепаратистские идеологии. И что уж говорить о проектах независимой Украины, если даже донские и кубанские казаки поначалу не хотели оказывать помощь Добровольческой армии, заявляя, что не имеют отношения к междоусобной войне среди русских. Победителями из «смуты» вышли большевики. Идеи общеславянского единства были похоронены, а русинов официально причислили к украинцам. После же распада Австро-Венгрии относительно широкую автономию карпато-русины получили в составе Чехословакии.
Эта история ярко демонстрирует тот факт, что нации конструируются, причем действия интеллигенции нельзя недооценивать. Русофильское движение, зародившееся в начале XIX века, долгое время оказывалось вне поля зрения российской власти, начав получать от нее весьма скромную поддержку лишь спустя столетие. Украинская идея, зародившаяся в головах отдельных интеллектуалов, стала набирать популярность не только из-за внешней поддержки по стороны поляков или австрийцев, но и благодаря непоследовательности действий русского правительства, которое не проводя активной политики по национальному строительству, раздражало местное население отдельными репрессивными мерами. Идея общерусского единства не обязательно должна была вести к тотальной унификации, а выделение региональных особенностей при политической стабильности и успешном экономическом развитии вряд ли могут привести к сепаратизму. В 1926 г. известный украинский деятель-эмигрант Ю.А. Яровский писал: ««Украинство» не плод австрийской, немецкой или польской интриги – а обычной в русском народе сектантской розни, а одной стороны, и глупой запретительной политики правительства с другой».

Источник

Tags: Руский Мир, Русь, национальный вопрос, руские, русофобия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment