cycyron (cycyron) wrote,
cycyron
cycyron

Category:

Алексей Розанов: "Никакая жизнь не могла начаться на Земле. Она началась где-то в другом месте"


Алексей Юрьевич Розанов (род. 1936) — советский и российский учёный, профессор кафедры палеонтологии МГУ. Академик РАН (2008). Директор Палеонтологического института им. А.А. Борисяка РАН (1992—2011), академик-секретарь Отделения биологических наук РАН (2008—2017), президент Русского палеонтологического общества с 2013.

Оригинал взят у slavikap в Алексей Розанов: "Никакая жизнь не могла начаться на Земле. Она началась где-то в другом месте"
Оригинал взят у philologist в Алексей Розанов: "Никакая жизнь не могла начаться на Земле. Она началась где-то в другом месте"

Ниже размещен фрагмент беседы академика Алексея Розанова с Наталией Лесковой, опубликованной в журнале "Наука и жизнь", 2018. №6. Полностью материал можно прочесть в соответствующем выпуске журнала.




— Получается, что жизнь на нашей планете возникла значительно раньше, чем считалось?

— Да. Значительно. Был интервал между 4 и 4,5 млрд, то есть примерно в 450 млн лет, когда всё, по-видимому, и началось. Что происходило в это время, неизвестно. Но в метеорите мы обнаруживаем окаменевшие эукариоты. Это означает, что где-то разрушилось космическое тело планетного типа, где была вода, кислородная атмосфера, а поскольку внутри этих бактерий находят магнетиты, там было ещё и магнитное поле. И всё это за пределами Земли. При этом возраст их не меньше, а, может быть, больше. Следовательно, никакая жизнь не могла начаться на Земле. Она началась где-то в другом месте.

— Но ведь по этой логике она и там не могла начаться. Туда она тоже была откуда-то занесена.

— Там — мы не знаем. Сейчас есть комплекс интересных работ, которые проходят в содружестве с Объединённым институтом ядерных исследований в Дубне и с итальянскими учёными. Это работы с облучением на реакторе формамида — одного из простейших органических соединений, которого очень много в космосе. Мы закачиваем метеоритную пыль в формамид, подвергаем эту смесь облучению, аналогичному космическому, и видим, как вещество преобразуется в кучу простейших и более сложных органических соединений. Этот комплекс соединений достаточен для того, чтобы потом из них «слепить» жизнь.

— Как вы думаете: жизнь на Земле — это нечто уникальное или она будет аналогичной везде?

— В каких-то пределах, я думаю, это будут совершенно аналогичные вещи. Я не верю в возможность формирования жизни на основе кремния или серы. Не понимаю, как это можно «сделать». Но в каждом конкретном случае, где всё это будет приживаться, развитие может происходить по-своему. Хотя мой юношеский опыт, когда я занимался археоциатами, показывает, что у естественного отбора творческой роли не было.

— Выходит, эволюция — процесс не творческий?

— Как раз очень творческий! Если в вас что-то заложено и обстановка позволяет этому развиться, то, произойдёт развитие или нет, во многом зависит от вас. Среда не формирует в вас то или иное качество — она разрешает или нет ему проявиться. Остальное — уже вы, ваше решение и ваша воля. Но, как ни прыгай, гениального учёного воспитать нельзя. Или гениальность есть, или её нет.

— Хотя ведь ясно, что 99 процентов успеха — это не талант, а тяжёлый, изнурительный труд. Как заворачивание образцов до часа ночи.

— Конечно, без труда ничего не бывает. Но труд — это тоже та среда, которая позволяет чему-то проявиться. Есть ведь множество трудолюбивых людей, у которых не получается ничего творческого. При этом они могут быть прекрасными работниками. Знаете, я много поездил, бывал в разных частях света. И в глухомани — как в нашей, российской, так и в американской и в австралийской. И вот что удивительно: практически все люди, с которыми меня сводила судьба, сообщали мне что-то такое, чего я раньше не знал. Умение подмечать детали — это ведь тоже часть активного эволюционного процесса в сознании.

— Алексей Юрьевич, но ведь метеориты не могут доставить живое вещество. Что же тогда?

— Скорее всего, ледяные кометы. В метеорите всё давно умерло и окаменело. Поверхность метеорита — это такая природная керамика, корочка закаливания, которая предохраняет всё остальное от разогревания. А внутри всё холодно. Поэтому на метеорите доставить фауну возможно только в мёртвом виде.

— Но ведь кометного вещества у людей в руках никогда не было и нет. Как же можно проверить ваше предположение?

— Дело в том, что метеоритов выпадает значительно больше, чем комет. Это тонны разнородного, раздробленного материала. А вот комета — это относительно редкое явление. И кстати, по этой причине недостаточно изученное. Тут есть вопросы и у физиков, и у астрономов, и у палеонтологов.

— Нет ли у вас ощущения, что нас будто дразнят? Так хочется подержать вещество кометы в руках, разобраться наконец, что же это такое… И не дают!

— Скажу такую штуку. Я теоретик, фундаменталист, но, когда я понимаю, что мне что-то совсем недоступно, я не огорчаюсь и не ломаю руки. Нет — значит, нет. Подождём удобного момента. Того самого случая, о котором мы говорили. Ну, сто лет подождём, двести. Я не против!

— Значит, вы не расстраиваетесь по этому поводу?

— Я не расстраиваюсь вот по какой причине. Я абсолютно уверен, что наше познание абсолютно безгранично. Мы никогда ничего не сможем узнать до конца. Всем нашим потомкам всегда хватит работы. И когда кто-то из моих учеников говорит: «Я до конца не могу понять то-то и то-то», я всегда отвечаю: «А до конца никто никогда ничего и не поймёт». Научная истина — это как вечно удаляющийся горизонт.

— А по молодости было ощущение, что ещё чуть-чуть — и всё поймёте?

— У меня очень давно возникло ощущение, что всегда нужно вовремя останавливаться. Сделал что-то — остановись, осмысли и дай осмыслить это другим. Потому что в конечном счёте твои открытия нужны для того, чтобы дать возможность думать другим. Никак не для того, чтобы получать награды, дипломы и премии.

— Почти 20 лет вы были директором Палеонтологического института. А сейчас вы чем занимаетесь?

— Я главный научный сотрудник. А чем занимаюсь? Да всё тем же. Вот видите, на столе лежат камни. Это не просто камни. Сверху из них торчат какие-то организмы, скорее всего возрастом 2 млрд лет. У них уровень организации кораллоподобных, и это говорит о том, что тогда условия на Земле были не сильно отличными от тех, что существуют сегодня. Правда, и в это многие мои коллеги не верят. Но мы не унываем, ищем там что-то новое — и ведь находим!

— Алексей Юрьевич, недавно в Российской академии наук был сформирован Совет старейшин, вы его возглавили…

— Совет был сформирован по поручению президента РАН Александра Михайловича Сергеева. Все члены Совета — очень достойные люди и высочайшего авторитета учёные. Список формировался по следующим принципам. Во-первых, это должен быть человек, не обременённый никакой официальной должностью, с которой можно слететь, а значит, ему нечего бояться. Членом Совета также не может быть член президиума. Второе — это люди, весомые в науке, так что пренебречь их мнением просто немыслимо. Третье — их взаимоотношения. В Совете старейшин должны быть люди, которые могут друг с другом нормально общаться. Пусть они имеют разные точки зрения, даже ругаются, но не настолько, чтобы не найти точку соприкосновения. Это тоже очень важно. Два месяца я занимался подбором кандидатов. Были деликатные моменты. Многие сначала решили, что это почётно.

— А разве не так?

— Предстоит в первую очередь большая, тяжёлая и не такая уж безопасная работа. Давать советы не так-то просто, если понимаешь, что это должны быть хорошо аргументированные советы, которые желательно не только принять к сведению, но и использовать в дальнейшем. К нам вынуждены будут прислушиваться. Мы все — представители разных специальностей, поэтому никаких научных споров вести не будем.

— Как часто будете собираться?

— Дважды уже собирались. Первый раз — с Сергеевым. Он ведь не случайно решил организовать такой Совет. Дело в том, что подчинённый не всегда скажет начальнику, что он думает на самом деле. А Совет старейшин может сказать что угодно.

— Вы давно знакомы с Александром Михайловичем Сергеевым?

— Я с ним познакомился незадолго до выборов в РАН. Наше отделение биологических наук выдвинуло его наряду с физиками. Он мне понравился, хотя изначально я отнёсся к нему настороженно, зная, что он работает в Институте прикладной физики. Я вообще считаю, что прикладные исследования в науке — штука опасная. Они, конечно, нужны. Иногда необходимы. Но главная задача Академии — это всё-таки фундаментальная наука. Поэтому я побаивался. Но потом, когда с ним познакомился, понял, что всё в порядке. Он прекрасно понимает, что фундаментальная наука — самое главное. Всё прикладное, что в результате возникает, — это всегда следствие фундаментальных исследований. Без них никакой серьёзной прикладной науки быть не может. Отсутствие фундаментальной науки — это всё равно, что перекрашивать машину из чёрной в голубую и говорить, что это прогресс. Потом мы его пригласили на отделение, а там было много тех, кто поддерживал другого кандидата. Но послушали его и заколебались. Мы проголосовали — и он победил. Многие такого результата, конечно, не ожидали. Да я и сам не ожидал. Но сейчас по его поступкам я вижу, что мы не ошиблись.

— Как вы оцениваете будущее российской науки?

— В нашей стране говорить о перспективах довольно трудно. Хотя вопрос ведь очень простой: до тех пор, пока власть не поймёт значимость фундаментальной науки, ничего хорошего не будет. Но проблески в этом отношении есть. Значение такой науки становится очевидным и во власти. Создание ФАНО было инструментом подавления Академии. Однако признать ошибочность этого шага было сложно. А поскольку у нас всем правят так называемые экономисты, хотя это никакие не экономисты, а бухгалтеры и менеджеры, — тем более. Но я думаю, ситуация будет постепенно улучшаться. Я испытываю, если хотите, осторожный оптимизм.

=============================
[Сделать перепост всего текста ]Перепост всего текста

Скопируйте весь текст в рамке и введите его в поле HTML-редактора у себя в ЖЖ, войдя туда через кнопку "Новая запись". И не забудьте внести название в заголовок и нажать на кнопку "Отправить в ...".


=============================


Tags: Вечное, Высшие ценности, наука, человек
Subscribe

  • Армейский неанекдот

    Оригинал взят у diana_mihailova в Причины аварии истребителя Су-35С из 23-го истребительного авиационного полка (аэр. Дземги)…

  • Небо. Придётся подвинуться

    Впереди большой передел неба - прежде всего мирного, но не только его. Авиационно-космический салон МАКС показал, что Россия возвращается, как…

  • Корабль с гигантскими подводными крыльями

    Малый ракетный корабль проекта 1240 «Ураган» на автоматически управляемых подводных крыльях создавался в самый разгар холодной войны. Проектирование…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments