cycyron (cycyron) wrote,
cycyron
cycyron

Categories:

УХОД ВОЕННОГО ПРЕВОСХОДСТВА ЗАПАДА И ГЕОЭКОНОМИКА

Оригинал взят у el_tolstyh в
УХОД ВОЕННОГО ПРЕВОСХОДСТВА ЗАПАДА И ГЕОЭКОНОМИКА
РОССИЯ И ИЗМЕНЕНИЕ БАЛАНСА СИЛ В ГЕОПОЛИТИКЕ И ГЕОЭКОНОМИКЕ


В конце 1940-х годов СССР, позже Китай создали ядерное оружие. Большие войны стало невозможно выигрывать. А значит, невозможным стало и угрожать ими, в том числе эскалацией конфликтов, началась эпоха завершения военного превосходства Запада.

США не решились применить ядерное оружие в корейской и вьетнамской войнах. И не смогли выиграть первую, и проиграли вторую. За войсками Ким Ир Сена стоял не только Китай со способностью бросить в бой сотни тысяч солдат, но и уже ядерный СССР (ядерную мощь которого американцы, к счастью, преувеличивали).

За Вьетнамом стояли и ему помогали уже две ядерные державы. И если во время корейской войны применение ядерного оружия еще рассматривалось, но было отвергнуто, то во время вьетнамской войны этот вопрос, насколько известно, если и обсуждался, то только теоретически.


Американцы отказались в 1954 г. применить ядерное оружие против вьетнамцев, громивших французов под Дьенбьенфу, хотя французы молили о такой помощи.

Этот отказ, как и последующие сомнения де Голля (теперь известно, более чем обоснованные) в надежности американских ядерных гарантий начали подрывать военно-политическую основу Запада. Франция вышла из НАТО. С начала 1960-х годов немцы запустили раздражавшую Вашингтон политику разрядки в Европе. Началось, несмотря на яростное противодействие США, строительство газопроводов из СССР в Европу. Позже советский и российский газ, доходы Москвы, уходившие в значительной степени на покупки товаров в Европе, создали позитивную взаимозависимость и расширили свободу маневра для европейцев.

Американцы, столкнувшись с поражением во Вьетнаме и необходимостью сокращать военные расходы, пошли на рубеже 1960-1970-х годов на разрядку с СССР.

Появление балансирующего фактора в международной системе расширило свободу маневра для очень многих стран, образовалось Движение неприсоединения, у Индии и других бывших колоний появилась возможность выбора внешнеполитического курса.

Реакцией на вьетнамский провал, усугубленный введенным осмелевшими арабами нефтяного эмбарго 1970-х годов, стала рейгановская политика. Ее ключевой составной частью была попытка не только восстановить американскую экономику, ослабленную войнами и чрезмерной зарубежной экспансией, но и вернуть военное превосходство, чтобы сделать угрозу применения военной силы для поддержания своих позиций в иных сферах более достоверной.

Вернуть военное превосходство было, наверное, уже невозможно. Но на историческую секунду американской элите 1990-х годов показалось, что оно достижимо. Развалился СССР, в основном из-за своих внутренних причин, из-за неэффективности социалистической системы хозяйства, особенно сельского, неспособного накормить народ, и под чудовищным бременем глобальных имперских обязательств.

Ослабленная в результате революции 1991 г. и деморализованная Россия политически прекратила сдерживать и уравновешивать западную военную мощь. На Западе, да и многими в России считалось, что страна свою силу уже не восстановит (ни политическую, ни военно-техническую). Российские вооруженные силы быстро деградировали. Стремясь продемонстрировать и закрепить свою новую мощь, Запад пошел на серию интервенций и агрессий – в Югославии, Ираке, Афганистане, Ливии. И большинство из них в 2000-е годы политически проиграл (разве что кроме нападения в 1999 г. на остатки Югославии, когда Россия находилась в низшей точке своего упадка и позорно не смогла предотвратить агрессию Запада или наказать бомбардировавших Белград).

Но эта западная агрессия встряхнула российскую элиту, многие в которой верили, что Запад и западные демократии являются более справедливыми и миролюбивыми.

Пришедший к власти на рубеже веков В.В. Путин еще пытался договориться, маневрировал, отступал, не стал жестко противодействовать расширению НАТО на Прибалтику, даже предлагал дружбу – первым заявил о готовности прийти на помощь США после 9/11. Но в российской элите зрело убеждение, что военное превосходство США неприемлемо, прямо угрожает безопасности страны и мира в целом. Россия была еще бедна. Однако после 2002 г., когда США вышли из Договора по ПРО, а в Москве это не могло быть прочтено иначе, как стремление вновь обрести военное превосходство, были, видимо, приняты решения, которые через полтора десятилетия привели к созданию и даже началу развертывания ряда сверхтехнологичных систем, призванных покончить с этим стремлением.

Еще до того, в начале 1990-х годов, США и Европа совершили, может быть, самую крупную в новейшей истории геополитическую ошибку. Уставшая от скудости социализма и разуверившаяся в догмах коммунистической идеологии значительная часть российской элиты и общества стремились войти в Запад, в его институты, “вернуться в Европу”. Но обязательным условием такой интеграции для России было сохранение едва ли не святого для нее суверенитета и обеспечение базовой безопасности, тоже святого понятия для страны, пережившей десятки агрессий, а в ХХ в. и гражданскую войну с интервенциями, и страшную по потерям Великую Отечественную войну 1941-1945 гг. Эта базовая безопасность включала в себя сохранение буфера на западных рубежах, от которых на протяжении последних пяти-шести веков волнами шли интервенции. Россия ставила вопрос о включении ее в НАТО или о создании эффективной системы общеевропейской безопасности.

Однако в интеграции на более или менее приемлемых условиях России было отказано. В эйфории от казавшейся окончательной победы Запад сделал ставку на экспансию, распространение своих союзов, зоны влияния и контроля на территории, считавшиеся в Москве жизненно важными с точки зрения обеспечения безопасности.

Одновременно доминирование Запада позволило осуществить огромный переток ВНП и других ресурсов из России и стран бывшего социалистического лагеря. Пользуясь российской слабостью, ей навязывали (а часть ее элиты с этим соглашалась) весьма невыгодные условия торговли, жестко вытесняли ее с рынков. Дело доходило до курьезов – пытались диктовать внутренние цены на горючее, чтобы дополнительно уменьшить конкурентоспособность российской экономики. Уже в 2000-е годы ЕС, угрожая в очередной раз блокировать российское вступление в ВТО, требовал от России продолжить экспорт леса-кругляка, пытаясь ограничить развитие российской лесоперерабатывающей промышленности и поддержать свою.

Русское стремление войти в Запад было столь выгодным для него, – оно потенциально продлевало его ключевую роль в международной системе, в том числе и через сохранение его военного превосходства, – что, когда это стремление было Западом отвергнуто, автора, как вспоминается, охватила тревога. Автор тогда склонялся к выводу, что Запад хочет добить Россию, и стал призывать коллег в российской элите быть готовыми к худшему, скрывать наше стремление восстановиться.

Но оказалось, что тревога была напрасной. Причиной отказа было упавшее интеллектуальное качество западных элит, забвение истории, алчность. Была повторена веймарская ошибка – России навязывали несправедливые экономические и политические условия (так же как и поверженной Германии 1920-х годов, пусть и в более мягком варианте). Расширение ЕС (и особенно НАТО, вопреки обещаниям) включило не только страны бывшего соцлагеря,но и части территорий бывшего СССР, до того Российской империи – балтийских государств. Когда в 2007-2008 гг. американская администрация, судя по достоверным данным, попыталась втащить в НАТО Украину и Грузию, это вызвало не только жесткий военный ответ Москвы на нападение осмелевшего Саакашвили на Южную Осетию и убийство там российских миротворцев, но и запуск массированной программы модернизации и перевооружения российских сил общего назначения. Еще ранее была запущена модернизация стратегического потенциала. В России стали понимать, что дальнейшая западная экспансия чревата большой войной, которую необходимо предотвратить.

В конце 2000-х годов в России обосновали, а с начала 2010-х начали экономический поворот на Восток, к новым поднимающимся рынкам Азии. Первоначально он был преимущественно экономическим. Но с годами и с нарастанием конфронтации с Западом стал приобретать геополитический характер. И в любом случае ускорил изменение соотношения сил в Евразии не в пользу Европы, резко расширил поле для маневра России. Если в конце 2000-х годов на Европу приходилось почти 60% российской внешней торговли, а на Азию – меньше трети, то к концу 2010-х годов азиатская и европейская торговля сравнялись.

Военное усиление сильно не понравилось Западу. Конфронтационные тенденции в его политике начали ощутимо нарастать с начала 2010-х годов, а к 2013 г. были совершенно очевидны. Вопрос был, когда и где произойдет прямое столкновение.

В 2014 г. Россия положила предел, по крайне мере на обозримый период, расширению НАТО на сопредельные с ней страны, воссоединившись с Крымом и поддержав восставших в Донбассе. Это вызвало взрыв ненависти на Западе. Но новая военная мощь России не позволила даже помыслить о прямых военных угрозах. В ход в очередной раз пошли санкции, неприятные с точки зрения развития, но в значительной степени символические. Было остановлено скольжение к большой войне, которая из-за расширения НАТО начала казаться вероятной, если не неизбежной. Главным итогом “крымского эпизода” было и окончательное развенчание представления 1990-х – начала 2000-х годов о всесилии Запада.

Еще один удар по представлению о всемогуществе Запада был нанесен в 2015 г, когда Россия, руководствуясь прежде всего интересами своей без.опасности – стремлением остановить террористическую угрозу как можно дальше от своих границ, уничтожить как можно больше террористов, многие из которых были выходцами из самой России и стран бывшего СССР, продемонстрировать свою новую военную мощь и потренировать своих военных – пришла на помощь законному режиму в Сирии и помогла ему выстоять и победить. Заодно был положен предел еще одному типу западной экспансии – цветным революциям, которые, как правило, приводили к де.стабилизации стран и регионов.

Западная модель развития и геополитическое равнение на Запад переста.ли казаться безальтернативными. У стран, и не только на Ближнем Востоке, резко расширилось пространство свободы выбора и, естественно, изменились конкурентные позиции в борьбе за долю в мировом ВНП.


И, наконец, в 2018 г. президент России В.В. Путин объявил о создании и начале развертывания Россией новейшего поколения стратегических вооружений – гиперзвуковых ракет большого радиуса действия воздушного базирования, нового поколения высокоточных крылатых ракет, сверхтяжелой ракеты с гиперзвуковыми планирующими боезарядами, способными атаковать противника с любого направления, в том числе и через Южный полюс, ряда других систем. Эти системы вооружений упреждающе обесценивают любые системы ПРО, любые попытки вернуть стратегическое превосходство. Попутно обесцениваются и многие уже сделанные капиталовложения, становятся еще более уязвимыми авианосцы.

Создав и начав развертывать эти системы, Россия пока выигрывает гонку вооружений, не ввязавшись в нее и получив “окно безопасности” лет на 10-15. Хотя, разумеется, из-за целого ряда факторов угроза случайного или непреднамеренного развязывания войны крайне высока [Караганов, Суслов 2019].

Предсказуемо возродившись в военном, политическом, и даже, хотя и с меньшим успехом, экономическом отношении, Россия стала не частью Запада, чего хотела значительная доля ее элиты в 1990-е годы, а ключевой частью не-Запада, резко ускорив изменение соотношения сил в мире.

Теперь США и Западу по нарастающей придется конкурировать на равных, не опираясь больше (по крайней мере, на обозримую перспективу) на превосходство в военной области, как они это делали почти пять веков.

Москва не стремилась прямо ко всем этим изменениям. Такое стремление не было зафиксировано в официальных документах. Не ставилась такая цель и в экспертных дискуссиях.

Главной целью было обеспечение безопасности и суверенитета самой России, выгодного ей положения в международной системе.

Объективно, своим военным, политическим и моральным возрождением Россия качественно изменила соотношение сил в мире, обеспечив десяткам стран более благоприятные условия для свободного развития, в том числе для использования своих конкурентных преимуществ, для возрождения прежде оттесненных стран и цивилизаций.

Ускорилась эрозия институтов и режимов, созданных в первую очередь США и обеспечивших Западу привилегированные позиции в мировом хозяйстве.

Кризис нынешней глобализации, рост протекционизма – тоже во многом результат перераспределения военных сил. Нынешняя глобализация выросла на основе правил, продиктованных США при поддержке Европы сначала несоциалистическому миру, а с провалом СССР и повсеместно. Сейчас США и старый Запад лишаются возможности диктовать свои условия, и выясняется, что глобализация им не выгодна, потому что от нее равно выигрывают другие, условные “новые”, Китай, Индия. А играть на равных американцы пока не привыкли. И США открыто – через торговые войны, а другие западные страны более нерешительно, в том числе через сотни санкций, начинают подрывать старую глобализацию, поднимают знамя протекционизма, используя позиции, оставшиеся от прошлого преобладания в мировой политической и экономической системах.

Уже после стратегической ошибки с отвержением России Запад совершил еще два просчета, также стратегического масштаба.

Во-первых, движимый иллюзией о конце истории и о наступлении века либеральной демократии, он счел, что Китай, развиваясь и богатея в условиях открытых рынков, которые были ему предоставлены, будет становиться более демократическим, а значит неизбежно хуже управляемым, менее способным концентрировать ресурсы. И одновременно встанет в фарватер западной политики. Китайская многотысячелетняя историческая и культурная традиция, мощь его цивилизации не были приняты во внимание.

В результате Пекину было позволено, если не обеспечено, ускоренное экономическое развитие с превращением в экономическую державу номер 1-2 с перспективой обгона США по многим показателям экономической, а затем и совокупной мощи.

Во-вторых, развернув жесткое давление на Россию, США и, в меньшей степени Запад в целом, развязали что-то похожее на холодную войну и против Китая. Россия и Китай, и до того налаживавшие дружественные отношения “всеобъемлющего стратегического партнерства”, были мощно подтолкнуты к формированию полусоюзничесикх отношений. В этих отношениях Китай может частично полагаться на военно-стратегическую мощь России. А Россия в случае необходимости – на экономические ресурсы КНР. (Такая помощь, насколько известно, ей была предложена в 2014-2015 гг. Но Москва решила обойтись собственными силами.)

К тому же, столкнувшись с усилением противодействия с Востока, со стороны США, Китай пошел на Запад через “Один пояс, Один путь”. А Россия уже шла встречным путем на Восток. При этом они договорились не конкурировать в Центральной Азии, а сопрягать “Пояс и Путь” и Евразийский экономический союз (ЕАЭС), о чем в 2015 г. было заключено соответствующее соглашение.

Через несколько лет две страны договорились о взаимной поддержке двух налагающихся друг на друга проектов – преимущественно экономического “Пояса и Пути” с мощной культурной составляющей и со стратегическими последствиями, и российской концепции партнерства Большой Евразии, в первую очередь геополитического, но с сильными экономическими и идейными составляющими.

В результате частичного сложения потенциалов – военно-силового России и экономического Китая, выросла совокупная мощь обеих стран. Ускорился закат господства Запада, выбравшего путь соперничества. Возможно, гегемония США, продолжавшаяся меньше двух десятилетий – с начала 1990-х по конец 2000-х годов – стала “лебединой песней” пятисотлетнего лидерства Запада.

Вряд ли тенденцию к ослаблению мировых позиций, особенно сильную в Европе, сможет остановить “контрреволюция” Трампа. Силовое крыло американской элиты уже при Б. Обаме (и особенно при нем) пытается с поправками повторить “успех” Р. Рейгана. Тот, как убедили себя американцы, жестким давлением и угрозой гонки вооружений и достижения стратегического превосходства через создание системы глобальной ПРО – “звездных войн” – развалил Советский Союз. Как отмечалось, причины развала были по большей части внутренними. Упала привлекательность коммунистической идеологии, а социалистическое сельское хозяйство не могло накормить народ. К тому же СССР поддерживал чудовищное количество нахлебников – в соцлагере, странах социалистической ориентации.

Сейчас положение России качественно лучше. Народ гораздо более сыт, место угасшей коммунистической идеологии уверенно занимает более дееспособный государственный национализм. А гонку вооружений Россия пока выиграла, не ввязавшись в нее. У США не получится, видимо, повторить с Пекином опыт с давления на Токио 1980-х годов. Тогда зависимой в военно-политическом отношении Японии были навязаны ревальвация йены, квоты на торговлю, остановившие ее мощный и, как считали в Вашингтоне, “угрожавший” США экономический рост. Япония была ввергнута в стагнацию, продолжающуюся до сих пор. Китай же независим в военно-политическом отношении и вряд ли торговая война, развязанная против него (а заодно и против старой либеральной торгово-экономической системы), может качественно замедлить его развитие.

Меры по стимулированию экономики, в том числе за счет протекционистской политики Д. Трампа, скорее всего усилят Америку. Но уже не как глобального гегемона, а как сократившей свои внешние обязательства и частично вернувшейся в западное полушарие сверхдержавы.

Будут формироваться два макроцентра мировой экономики и политики: Америка плюс и Большая Евразия[9].

* * *

Мир проходит через длительный период развала прежнего мирового порядка и создания нового. При этом доразваливается не только прежняя двухблоковая система (хотя ее и пытаются возродить – и противостоянием с Китаем, и объединением вокруг фарсовой конфронтации в Европе). Умер “либеральный мировой порядок” – гегемония США – 1990–2000-х годов. Рассыпается под ударами США созданный ими же в Бреттон-Вудсе, но ставший невыгодным при конкуренции без военно-силовой “форы”, глобальный либеральный экономический порядок. И, может быть, самым важным из этих исторических процессов является развертывающийся на наших глазах уход пятисотлетнего доминирования Запада в политике, экономике, идеологии.

Россия сыграла, во многом даже и не вполне осознавая это, роль “повивальной бабки” истории. Останавливая (и это главное) скольжение мира к большой войне, ограничивая возможности применения военной силы в международных отношениях, Россия, сама не очень внутренне свободная,

выбора своего политического, экономического, культурного пути, равноправной экономической конкуренции. Может быть, в обеспечении мира, свободы развития в экономической, политической, культурно.цивилизационной сферах и заключается новая миссия России, “новая русская идея”? Идея, которой, похоже, остро не хватает современному миру.

Создание нового глобального порядка займет немало времени. Пока не будет создан его новый фундамент – военно-силовой баланс. Пока Запад не приспособится к новому положению вещей, а возрождающиеся державы и цивилизации, в том числе и Россия, не выработают – вместе с Западом – привычку и инструменты ответственного глобального управления в новых условиях.


Tags: геополитика, национальная безопасность
Subscribe

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments