cycyron (cycyron) wrote,
cycyron
cycyron

Categories:

«Премьера» затягивается: почему Россия не вводит в строй летающий радар

Самолет-носитель средств ДРЛО А-100 «Премьер» стал жертвой хронической технологической отсталости. В серийное производство его планировали запустить в 2015 году, но, как водится, «что-то пошло не так», и начались бесконечные «сдвиги вправо» сроков сдачи нового самолета.


Благодарю за репост ochkarik_48
Пишет pbs990 в «Премьера» затягивается: почему Россия не вводит в строй летающий радар


Так исторически сложилось, что в России главными «стражами неба» считают наземные зенитно-ракетные комплексы (ЗРК). Причин тому много, и главная, вероятно, в психологии – мы помним, как ЗРК С-75 сбил американский разведчик U-2, как наши зенитные ракеты десятками и сотнями сбивали американские «Фантомы» во Вьетнаме, как сирийские ЗРК «Квадрат» (ранняя версия ЗРК «Куб») сбивали израильские самолеты в ходе арабо-израильских войн, как принадлежащие Египту ЗРК «Двина» отлично проявляли себя в противостоянии с израильскими ВВС, сбив, по некоторым оценкам, более 40% всех потерянных Израилем боевых самолетов.

Вокруг наземных ЗРК сложился своеобразный ореол непобедимости и неуязвимости. По крайней мере, для нашего сознания это почти аксиома. И сейчас, когда мы читаем о том, что в Сирии, Ливии или какой-то другой горячей точке мира ЗРК российского производства не в полной мере справляются с решением возложенных на них задач, а то и просто становятся жертвами ударов авиации, в обществе моментально возникают конспирологические версии произошедшего – или новые владельцы наших ЗРК все сплошь неучи, или мы поставляем им сильно упрощенные версии наших «лучших в мире» комплексов, или ещё того хуже, все секреты давно проданы Израилю и США.

Но реальность несколько более сурова. Увы, но если посмотреть правде в глаза, придется констатировать – современная авиация всегда переиграет и уничтожит любой ЗРК, если он одиноко стоит в чистом поле и ждет атаки. Почему так происходит, спросите вы? И нужны ли в таком случае ЗРК как таковые?

Сразу ответим на второй вопрос – да, нужны. Очень нужны. Полноценной альтернативы современным наземным ЗРК пока нет, да и в обозримом будущем заменить их вряд ли получится. Но давайте не будем сильно забегать вперед и попробуем понять, как вообще устроена современная ПВО, и как она, в идеале, должна работать.

Прежде всего, вспомним о том, что Земля имеет форму шара. И горизонт, за которым ничего не видно, существует не только для нашего взора, но и для радаров. Он даже имеет специальное обозначение, «радиогоризонт», и обозначает воображаемую линию, ниже которой обычными радиолокационными средствами заглянуть невозможно. Так вот, любой наземный ЗРК является заложником этого самого радиогоризонта, тогда как самолет вполне может опуститься ниже этой линии, подобраться к ЗРК на дистанцию пуска ракет, «вынырнуть» на несколько секунд, выпустить ракеты и снова уйти вниз, в область, недосягаемую для антенн радиолокационного поста ЗРК.

Чтобы хоть как-то снизить остроту проблемы, современные ЗРК оснащаются радиолокаторами на телескопической стреле. Подняв её на пару десятков метров, можно немного отодвинуть радиогоризонт, увидеть противника чуть раньше и, соответственно…

Хотя нет, авиация и авиационные средства поражения тоже не стоят на месте, и сейчас дальность их поражения достаточна для того, чтобы поражать ЗРК из-за радиогоризонта, даже несколько отодвинутого. Так что, тупик?

И снова нет. Современная система ПВО может быть весьма эффективна. Но чтобы убедиться в этом, нам нужно избавиться от стереотипа и перестать думать, что средства ПВО исчерпываются только зенитно-ракетными комплексами, которые в честном противостоянии пытаются в одиночку уничтожить вражескую авиацию. Нет, ПВО это целый набор средств, дополняющих и усиливающих друг друга. И только в комплексе они могут полноценно решать задачи по прикрытию с воздуха наземных объектов.

Помимо наземных ЗРК, очень большое значение имеет воздушная компонента ПВО – истребители и самолеты дальнего радиолокационного обнаружения (ДРЛО и ДРЛОиУ). Первые, как понятно из названия, могут уничтожить любую воздушную цель, а вторые…

А вторые, если упростить, это тот же самый радар, только поднятый в воздух, на высоту примерно десяти километров. Радар, для которого почти не существует проблемы радиогоризонта – он отодвинут так далеко, что спрятаться под ним атакующая авиация противника просто не может, а значит, любая её атака становится обреченной если не на гарантированный провал, то, как минимум, на огромные проблемы.

В идеале современная ПВО должна выглядеть примерно так: высоко в воздухе, на некотором удалении от границы или линии фронта, барражирует самолет ДРЛОиУ, в радиусе доступности от него находятся несколько пар истребителей, а на земле, прикрывая наиболее уязвимые направления или узлы, дежурят ЗРК. При обнаружении атакующих самолетов противника самолет ДРЛОиУ передает информацию о них истребителям и наземным ЗРК, а дальше, в зависимости от обстановки, либо союзная авиация атакует противника, либо ЗРК обстреливает цели своими дальнобойными ракетами. Авиация противника в таком случае оказывается меж двух огней – продолжая двигаться на сверхмалых высотах, она оказывается в крайне невыгодном положении в сравнении с атакующими истребителями ПВО. У неё нет высоты, нет скорости, нет пространства для маневра, поэтому её шансы в предполагаемом воздушном бою падают почти до нуля. Но если подняться вверх, она оказывается весьма уязвима для мощных и дальнобойных зенитных ракет, а ЗРК, если им не оказывать активного противодействия, стреляют очень точно на любых доступных дистанциях.

Разумеется, эта идеальная схема не является аксиомой. Например, вместо самолета ДРЛОиУ может быть современный перехватчик с мощным радаром, типа МиГ-31Б, а наземные ЗРК большой дальности, вроде С-300 или С-400, для большей надежности могут быть прикрыты малыми ЗРК или ЗРПК типа Тор-М2 или «Панцирь-С1». Но главное неизменно всегда – для высокой боевой устойчивости всей системы ПВО необходимо, чтобы её наземные и воздушные компоненты страховали и дополняли друг друга.

К огромному сожалению, Россия унаследовала от СССР большую проблему – недостаточность одного из компонентов ПВО, а именно, самолетов дальнего радиолокационного обнаружения. У нас всегда были отличные ЗРК. Наши истребители тоже показывали себя вполне на уровне. Но вот по летающим радарам всегда было серьезное отставание – и количественное, и качественное.

С чем именно это было связано, однозначно сказать сложно. Вероятно, сказались и различные военные доктрины, которые в нашем случае предполагали, прежде всего, военные действия вблизи от собственных границ, а в американском – глобальное присутствие во всех доступных точках земного шара. Американцы не могли делать ставку на наземные ЗРК – для них они были недостаточно мобильны, мировому жандарму нужны были «глаза», которые можно перебросить в любую точку мира вслед за своей авиацией буквально за считанные часы.

Кроме того, США традиционно делали ставку на флот и нуждались в средствах радиолокационного дозора, которые могли бы его обезопасить от внезапных атак авиации. Для этого в США были разработаны и поставлены на вооружение палубные самолеты ДРЛО, например, Grumman Е-2«Hawkeye», способный обнаружить цель типа «истребитель» на дистанции более 400 километров, а пассивными средствами обнаружения засечь вражеский радар на дистанции вдвое большей. Ничего подобного в СССР не могло быть создано в принципе, просто из-за отсутствия классических авианосцев, как таковых.

Если добавить к этому традиционное отставание СССР в электронике, картина получится довольно грустная. И тем не менее, поняв важность данного типа авиации, советское руководство попыталось исправить ситуацию. Так, в 1958 году было принято решение о создании первого в СССР самолета-носителя средств ДРЛО. Задание было поручено КБ «Туполева», и надо сказать, что в достаточно короткие сроки оно было выполнено.

Самолет получил обозначение Ту-126. Первоначально его планировали сделать на базе новейшего, на тот момент, стратегического бомбардировщика Ту-95, но в ходе проектирования выяснилось, что оптимально для этой цели подходит гражданский Ту-114. На носитель был установлен комплекс «Лиана», разработанный в Московском НИИ приборостроения (ныне – концерн «Вега»). Габариты и грузоподъемность ту-114 позволили разместить на Ту-126 дополнительное радиотехническое оборудование, предназначенное для разведки и связи. И в целом, самолет получился неплохим для своего времени, если не считать обычных для советской инженерной школы проблем, вроде наплевательского отношения к операторам комплекса, которые чуть ли не глохли в полете от работающих рядом двигателей, а иногда получали неслабые удары током от рабочих панелей, на которых накапливалось статическое электричество.

В 1985 году на смену Ту-126 пришел А-50 – новый самолет ДРЛОиУ, построенный на базе военно-транспортного самолета Ил-76. Вместо комплекса «Лиана» на него был установлен комплекс «Шмель». И как замена предыдущей модели, он был очень хорош… Но в сравнении с американским конкурентом, самолетом Boeing E-3 «Sentry», сразу проявились слабые стороны, связанные, в основном, с наметившимся сильным разрывом в электронике. Так, дальность обнаружения цели типа «истребитель» у А-50 была примерно 300 километров, тогда как E-3 «Sentry» видел гораздо менее заметную крылатую ракету с дистанции 400 км. Споследними у А-50 вообще были проблемы – цели с низкой ЭПР, летящие на фоне земли, новый радар видел плохо. Если добавить к этому, что А-50 появился примерно на 10 лет позже американца, разрыв становится и вовсе катастрофическим…

Добавим, что количественно мы от американцев тоже отстаем. Сейчас наш «потенциальный союзник» эксплуатирует более сорока Boeing E-3 Sentry самых современных модификаций. У нас же в строю всего 9 машин, четыре из которых – модернизированная версия А-50У. Последнее, кстати, не должно вводить нас в заблуждение – модернизация основана на комплексе «Шмель-2», который хоть и лучше предшественника, но по совокупности характеристик, по данным открытых источников, превосходит его всего на 15-20 процентов.

Ситуацию должен был исправить комплекс А-100 «Премьер», разработка которого началась ещё в 2004 году. В серийное производство его планировали запустить в 2015 году, но, как водится, «что-то пошло не так», и начались бесконечные «сдвиги вправо» сроков сдачи нового самолета. В 2017 году Сергей Шойгу, министр обороны, сообщил, что «Премьер» будет готов в 2020 году. Но и этот срок оказался не конечным – в этом году выяснилось, что сроки снова сдвинуты, на этот раз, на 2024 год.

Причины переносов каждый раз называются разные, но с большой долей уверенности можно утверждать, что дело в санкциях, введенных против России некоторыми иностранными державами. Прежде всего, эти санкции коснулись электроники, с которой у нас, как известно, до сих пор дела обстоят очень плохо. Увы, наши конструкторы до начала украинского кризиса весьма лихо закладывали в свои проекты передовые западные комплектующие, что и сказалось на самых разных, в том числе, оборонных, проектах. Как показывает практика, импортозамещение в высокотехнологичных отраслях идет труднее всего, если идет вовсе. И на этом фоне задержки со сдачей столь серьезного оборонного проекта, как самолет ДРЛОиУ А-100 «Премьер», выглядят весьма логичными.

Вместе с тем, нужно отметить, что известные характеристики нового самолета, а точнее, его радиолокационного комплекса, выглядят весьма впечатляюще. Из того, чем располагают источники, нужно особо отметить следующее: дальность обнаружения целей типа «истребитель» достигнет (или немного превзойдет) 700 километров. Комплекс будет оснащен радаром с активной фазированной антенной решеткой (долгожданная АФАР), сможет одновременно сопровождать до 300 воздушных, наземных и морских целей.

Также будут реализованы функции управления (воздушный командный пункт) и целеуказания. В совокупности это даст российской армии очень нужную боевую единицу, способную буквально сцементировать ПВО на любом угрожаемом участке. Просто представьте себе радар, способный, находясь над Москвой, одновременно контролировать воздушное пространство в небе над Минском, Киевом, Санкт-Петербургом и Саратовом. Понятно, что это в идеальных условиях, и тем не менее… И не просто видеть, что там происходит, но и координировать действия своей авиации, выдавать целеуказания, наводить на цель ракеты «воздух-воздух» большого радиуса действия…

По некоторым оценкам, если проект «Премьер» удастся довести до серийного производства с заявленными характеристиками, мы, наконец, сможем преодолеть более чем полувековое отставание от американцев в этом критически важном сегменте ПВО. А значит, и наша истребительная авиация, и наши лучшие в мире (без кавычек) ЗРК получат буквально второе дыхание…

Если… В это слово все и упирается. К сожалению, судить о том, насколько все сложно с замещением импортных комплектующих, мы не можем – секретность высочайшего уровня. Известно лишь, что с введением международных санкций Вассенаарское соглашение, пришедшее на смену печально известному КоКом (Coordinating Committee for Multilateral Export Controls, CoCom) периода Холодной войны, было очень серьезно ужесточено именно в области контроля за экспортом в Россию микроэлектроники. Если раньше, до санкций, производители лишь уведомляли соответствующий орган о планируемой поставке тех или иных электронных компонентов в Россию, то теперь они обязаны получать разрешение на каждую партию такой продукции, отправляемой в РФ. Разумеется, все, что хоть как-то может быть связано с оборонной отраслью, навигацией, авиастроением, атомной промышленностью и так далее, находится под жесточайшим запретом и получить такую лицензию не может. Контролируются и возможные пути обхода ограничений, в частности, реэкспорт через третьи страны.

Новые правила были ещё сильнее ужесточены совсем недавно, 20 июня сего года. Тогда вступили в силу новые правила Бюро промышленности и безопасности Министерства торговли США, ужесточающие экспорт «чувствительных» технологий целому ряду государств, в том числе, России, Китаю и Ирану. Упразднен и упрощенный режим таможенного оформления «гражданской» микроэлектроники, а этой лазейкой наши спецслужбы также пользовались для провоза некоторых важных комплектующих.

А если эту проблему все-таки получится решить, все равно останется проблема количества. Базовый самолет комплекса А-100 «Премьер», Ил-76МД-90А, производится Ульяновским авиазаводом. Самолет отличный, но это и благо, и проблема одновременно – он одновременно востребован и военно-транспортной авиацией, и «стратегами» как база для создания летающего танкера-заправщика, и теперь вот ещё и для создания самолета ДРЛОиУ. Но есть небольшая проблема – в год мы сейчас производим по три штуки Ил-76МД-90А.

Ну, как «небольшая»… Колоссальная, на самом деле. Её можно решить, но за счет таких же, то есть колоссальных, усилий. И не сразу.

Поэтому будем верить. Верить в импортозамещение и в то, что звезды сойдутся. И тогда, может быть, к нашему общему удовлетворению…

Но это, как говорит сейчас молодежь, «не точно»…

Материалы по теме

«Мирные» потери ВВС РФ оказались в два раза больше, чем на войне в Сирии
Google Maps свидетельствуют: ВВС России к войне не готовятся
За державу обидно: как ВВС России "прокатило" опытного летчика

Виктор Кузовков
https://newizv.ru/article/general/12-07-2020/premiera-zatyagivaetsya-pochemu-rossiya-ne-vvodit-v-stroy-letayuschiy-radar

=== [Сделать перепост всего текста ]Перепост всего текста

Скопируйте весь текст в рамке и введите его в поле HTML-редактора у себя в ЖЖ, войдя туда через кнопку "Новая запись". И не забудьте внести название в заголовок и нажать на кнопку "Отправить в ...".

===
Tags: национальная безопасность, оружие
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments